Зачем Данилевскому такая дверь? С терминалом управления доступом в помещения с распознаванием лиц и отпечатков пальцев.
— Это делается очень легко, — продолжает он, — ртом. У тебя чудесный красивый ротик, которым ты так фантастически…
— Говорю всякий бред, — виновато вздыхаю.
Давид захлебывается и замолкает. Подъезжает к двери, подносит руку к панели, и дверь открывается.
Я уже поняла, куда он меня привел. Не понимаю только, зачем? Хочет меня тут закрыть и уморить?
Муж пропускает меня вперед, и я с любопытством рассматриваю стеклянные витрины.
Под стеклом лежат книги, шкатулки, похожи на сундучки, отдельные мелко исписанные пожелтевшие листы.
— Это хранилище? — поворачиваюсь к Давиду. — Здесь вы держите свою коллекцию?
— Да, — кивает он, заметно успокаиваясь, — только здесь далеко не все рукописи. Большая часть, самые ценные экземпляры, хранятся в Европе в специальных хранилищах. Здесь в основном те, с которыми я работаю или планирую продать.
Данилевский внимательно наблюдает за мной, а мне в самом деле интересно.
Расспрашиваю его, показывая то на одну витрину, то на другую, и он останавливает меня, беря за руку.
— Марта, я тебя не для этого сюда привел. Потом, если тебе будет интересно, я покажу каждый экземпляр.
— А для чего? Хотите меня запереть в наказание, что я не отвечала на звонки?
Черные глаза темнеют еще больше.
— Хорошая мысль. Но нет, не для этого, — он увлекает меня дальше, и мы оказываемся в небольшой комнате, где стоит стол с монитором, компьютером и целым набором техники.
— Сканер! — восклицаю я. — У вас есть сканер! А я мучаюсь с тем, что на телефоне!
— Потому что надо пользоваться ртом, Марта, — тянет меня вниз Давид и говорит хрипло, приблизив лицо почти вплотную, — хотя я бы сейчас тоже воспользовался…
Его дыхание обжигает губы, а мозг обжигает догадка.
— Давид, — облизываю нижнюю губу, — это тоже ваш кабинет?
— Да, — продолжает он говорить с головокружительной хрипотцой, — я в последнее время работаю исключительно здесь.
Особенно, когда у меня в доме появилась одна невозможная девчонка, за которой наблюдать одно удовольствие…
Его губы касаются моих, и я закрываю глаза.
Все правильно, этажом ниже расположен тот самый балкон, на котором сидел Данилевский, когда я звала его есть перепелок. И прямо перед окном та лужайка, на которой мы накрывали столы. И беседка, в которой мне нравится завтракать…
— Значит, вы в том кабинете почти не бываете? — шепчу я, подаваясь навстречу.
