— Меня не выпускали!
— Конечно закрыли, — ухмыляется та, — а как тебя можно было выпустить? Ты же стала моей посудой швыряться. А если бы в голову кому попала? Я потом к тебе дочку послала, Мадину, чтобы она тебя накормила и во двор вывела. Мы тебя домой собирались везти. Что ты с моей дочкой сделала? К табурету привязала, шкаф отодвинула и сбежала.
У меня ощущение, что я перенеслась в параллельную реальность. Или в Зазеркалье, где все выглядит в искаженном свете.
Меня никто насильно не держал, я могла просто отказаться выходить замуж за Хамзата и… все? Да бред же! А потом цепляюсь за последнюю фразу.
— Мадину? Я привязала к стулу Мадину?
— Да, — подает голос спутница Изеты, которая до этой поры помалкивала, — бедная девочка выплакала все глаза, пока мы ее нашли!
— Ты нас всех чуть не угробила! — вторит ей старушка с сердитым морщинистым лицом. Это не она выше всех подпрыгивала, пытаясь закинуть мне на голову платок? А тут смотри, как скособочилась…
— Тетя, бабушка, хватит! — бубнит под нос Хамзат.
Он стоит рядом, потупившись, и похож на провинившегося подростка, который не знает, куда деть руки.
Я могла бы обвинить их в обмане, но лица всех троих — и мамы Хамзата, и его тетки, и бабушки — пылают таким праведным гневом, что изнутри меня начинает точить здоровенный червяк сомнения. Ну не могут они все быть в сговоре с Максудом! Хамзат да, но они?
Зато у меня много, прям миллион вопросов к мелкой засранке Мадине.
Эта маленькая жаба наплела мне, наврала, а я, дура, уши развесила.
Ее прислали меня выпустить, а она так все подстроила, чтобы я бежала через овраги и желательно в одном из них свернула себе шею.
Старалась для подружки как могла. Вот только как она сама себя к стулу привязала?
— За ней брат приехал, Масуд ваш, ему Хамзат позвонил, чтобы он сестру забрал, — вдруг говорит его тетка, высокая и худющая как рыба-игла. — А она сбежала.
Ну вот и настало время сказать всю правду.
— Они сговорились, Хамзат и Максуд, — говорю, глядя на Азата и маму, — я бы так просто не ушла, Максуд хотел…
— Тебе лучше пройти в дом, Марта, — обрывает меня Азат.
У матери бегают глаза.
— Но ведь Максуд… — пытаюсь протестовать.
— Пойдем, дочка, — берет меня мама под руку, отворачивается и шепчет так, чтобы только я слышала: — Отец все знает. Он выслал Максуда, ни к чему выносить это на люди.
