А мне мучительно стыдно сейчас за свое глупое детское поведение. За пижаму с подштанниками стыдно не передать.
Особенно когда вижу, как мой жених смотрится в костюме. Сидя. В инвалидной коляске.
Хотя, какая это коляска? Назвать такое сооружение коляской может только человек с крайне убогой фантазией. На таком кресле Дарт Вейдер смог бы без проблем долететь до своей Звезды Смерти. А вы видели этого Дарта Вейдера? Куда может долететь Давид Данилевский, мне страшно представить.
Божечки, ну почему когда я писала свой список, у меня в ручке не закончились чернила? Или почему временно не парализовало руку? Я не написала бы всего того, из-за чего сейчас пылают щеки и хочется провалиться сквозь землю.
То, что мой жених неходячий, многое объясняет. Да хоть бы этот наш фиктивный брак. Если у него обездвижена нижняя часть тела, то жена ему действительно нужна как некурящему пепельница.
Эстетичная, но абсолютно бесполезная вещь в доме.
Однако и здесь меня ждет потрясение. Я слишком рано остановилась, надо было заставить себя сделать еще хотя бы несколько шагов.
Но я не заставила, поэтому сейчас прямо перед собой вижу…
Ай-яй-яй, Марта, Марта. Что с тобой сделала всего одна ночь? Из заучки и прилежной ученицы ты превратилась в развратную девку, у которой на уме только одно.
Но как я себя ни ругаю, ничего не помогает. Я бесстыдно пялюсь туда, куда обычно на свадьбах смотреть не принято. Особенно на фиктивных. И здесь Данилевский виноват сам.
Он сидит на своей Звезде Смерти как на троне. Ноги широко расставлены, полы пиджака раздвинуты, или это такой крой? Узкие брюки плотно облегают рельефные мышцы и…
Разве у неходячих могут быть такие прокачанные ноги? А не ноги?
Снова закрываю глаза и легонько трясу головой.
Божечки, зачем я это вижу? И зачем я туда смотрела? Может, мне все-таки показалось, это не то, что я думаю. Это просто топорщится брючная ткань или швы слишком толстые. Или все же…
Данилевский мог бы и поправить пиджак. Или привинтить на кресло столик, как в самолете, как раз ничего бы не было видно.
Надо взять себя в руки, набраться смелости и открыть глаза. Раз, два, три. Открываю.
Мда. Все-таки «или все же».
От того, что это все тоже обездвижено, мне становится так жаль Данилевского, что хочется плакать. Я даже всхлипываю тихонько.
— Марта, я тебя спросил, — слышу сверху строгое, делаю усилие и преодолеваю несколько ступенек сразу. Через одну.
Нога подворачивается и я лечу прямо на своего будущего мужа. Фиктивного, если кто забыл.
