Краснею, достаю визитку и еще раз десять перечитываю записку мужа. Какой у него красивый почерк, оказывается! Хотя чему удивляться, какой бы из него был палеограф, если бы он как курица лапой писал? Как я, например…
Пробую одну ягоду — сладкая. Если бы Давид был здесь, я бы его тоже угостила.
Представляю, как он берет у меня из рук малину, одними губами, а потом облизывает пальцы, и чуть не роняю корзинку. Лучше вернуться, к тому же хочется поблагодарить Давида за внимание.
В беседке уже накрыт стол, и я чувствую, что проголодалась.
— Чай или кофе? — спрашивает девушка, чье имя я не помню…
Не помню, но знаю, потому что на груди у нее приколот бейджик с именем: Зарета, горничная.
— А это откуда? — показываю на бейджик.
— Это хозяин распорядился, — отвечает Зарета, — так вам легче будет всех запомнить.
Щедро посыпаю творог малиной из корзинки, завожу в телефонную книгу номер Данилевского и подписываю «Давид». Хотела написать муж, но в последний момент передумала.
Все же, он не совсем муж.
Потому что брак у нас тоже не совсем брак. Если что, потом переименую. И когда представляю это «если что», снова невольно краснею.
Как же сложно с этими мужьями…
Делаю фото и отправляю Данилевскому. Он в сети, просматривает сообщение практически сразу. И следом раздается звонок.
— Проснулась? А где мое селфи с персиком?
— Здравствуй, Давид, — даже не скрываю, как рада слышать его голос, — да, я завтракаю. Прогулялась к пруду и нашла твой подарок.
— Что ты, Марта, разве это подарок? Это просто знак внимания.
— Зато очень вкусный знак!
Он на миг замирает. Я даже дыхания не слышу.
— Я подумал, что ты захочешь прийти туда с утра.
— Ты угадал! Мне стало жутко интересно увидеть, как выглядит черная дыра днем.
Мы с ним молчим. И мне даже молчать с ним нравится.
— Почему ты не сказал, что уедешь?
— Я не знал, мне позвонили очень рано, и мне было жаль тебя будить.
— Я не слышала гул.
Ты очень рано улетел?
— Если ты про Звезду Смерти, то я ее не брал. Меня отвезли машиной на самолет.
Не могу решиться спросить, куда он улетел. Мне все кажется, что я не имею права интересоваться его делами. Но я знаю, что ему будет точно приятно увидеть. И услышать.
Делаю селфи, поднеся персик к губам, и отправляю в мессенджере.
— Давид, — говорю затем чуть ли не шепотом, — возвращайся скорее.
И у меня в легких заканчивается воздух.
