Зато с нервной системой у парня беда, от каждого моего движения он дергается как припадочный. Того и гляди кинется на меня и станет отбирать вазу.
Да я бы и хотела, ее не подниму. Таких тяжеленных я еще не видела.
— А это кто? — киваю на спутника.
— Это? — как-то странно тушуется Антон. Тушуется и мнется. — Это мой пациент. Тот самый... — добавляет шепотом, вращая глазами, как будто я совсем безголовая. А я мучительно краснею.
Да поняла я, поняла. И с удовольствием приложила бы его вазой, если бы смогла поднять.
— Оставь вазу, Мартуся, — просит Росомаха, — и давай не задерживать Константина Марковича.
— Константина Марковича? А он где?
— В вертолете. За штурвалом.
— Какие все занятые, надо же, — бубню я и ахаю, потому что Росомахин пациент поднимает меня на руки.
— Что вы делаете? — дергаюсь, чтобы вырваться, но он держит крепко.
Мы бежим по крыше, точнее, бегут Росомаха и его пациент со мной на руках. Я изо всех сил упираюсь в широкую грудь локтями, потому что пациент так и норовит сильнее меня прижать.
А я не могу. Его тренированное тело так сильно напоминает мне о Давиде, что на глаза набегают слезы.
Как же я люблю его. Как же я хочу его видеть.
И я бы отдала все, что у меня есть, чтобы слова Зарины хоть на несколько процентов оказались правдой.
Глава 33
Вертолет грозной тенью нависает над крышей. Я бы с удовольствием полюбовалась на это величественное зрелище, но мужчины, как обычно, торопятся. И только когда оказываемся внутри, я с удивлением узнаю «Звезду смерти».
Мой носильщик плюхается вместе со мной назад, а Антон сменяет Аверина за штурвалом.
— Чего так долго? — недовольно кривится Константин Маркович, пересаживаясь на соседнее сиденье. Я уже поняла, что этому надутому индюку угодить очень сложно. Практически невозможно.
Как с ним только жена уживается? О том, что этот подозрительный юрист из клана Рокфеллеров женат, свидетельствует обручальное кольцо на пальце.
Смотрю на свою правую руку — там на безымянном пальце вместо обручалки светлый ободок.
Я когда уезжала, оставила колечко в своей комнате на туалетном столике. Но сейчас ободок не видно, потому что Росомахин пациент утопил мою ладонь в своей ручище, обтянутой черной перчаткой.
Дергаю рукой, но тот только сильнее сдавливает клещи. А второй рукой крепко держит за талию, тесно прижимаясь бедром к моему бедру.
Откуда он вообще взялся?
Наверное, Антон позвал. Не знаю, от чего Росомаха лечил своего пациента, но тот выглядит здоровым как лось.
