Это просто топорщится брючная ткань или швы слишком толстые. Или все же…
Данилевский мог бы и поправить пиджак. Или привинтить на кресло столик, как в самолете, как раз ничего бы не было видно. Надо взять себя в руки, набраться смелости и открыть глаза. Раз, два, три. Открываю.
Мда. Все-таки «или все же».
От того, что это все тоже обездвижено, мне становится так жаль Данилевского, что хочется плакать. Я даже всхлипываю тихонько.
— Марта, я тебя спросил, — слышу сверху строгое, делаю усилие и преодолеваю несколько ступенек сразу.
Через одну.
Нога подворачивается и я лечу прямо на своего будущего мужа. Фиктивного, если кто забыл. Потому что я уже совсем потерялась.
Со всех сторон бросаются на помощь, но меня уже крепко держат на весу сильные мускулистые руки. Я знаю, потому что чувствую через ткань, я схватилась за плечи Данилевского, чтобы не ткнуться головой туда, куда он поленился привинтить столик.
Он меня держит, я упираюсь в его плечи. Поднимаю голову, наши лица оказываются совсем близко, и меня снова прошибает изнутри как утром, когда я увидела себя в платье.
Это уже было. Все точно как в том сне, когда мне снилась моя свадьба. Такой же мужчина, такие же глаза, губы и волосы. Если бы я не была уверена, что провела ночь с Росомахой, то поклялась бы, что это был Данилевский.
Вот только его там не было, и быть не могло. И Росомаха пришел сам, ходил по комнате, носил меня на руках, а Давид сидит в инвалидном кресле, и носить наверняка приходится его самого.
Я когда падала, уперлась коленом прямо в его ногу. Он даже не дернулся, мышцы были расслабленными и казались неживыми по сравнению с напряженными твердыми мышцами торса.
Все объясняется просто, как и со свадебным платьем. Я где-то раньше видела его фото или в журнале, или в интернете — он же известный коллекционер. А ночью подсознание сыграло со мной злую шутку — во сне мне приснился Данилевский.
И никакой мистики. Просто надо было не списки составлять, а хотя бы немного поинтересоваться о мужчине, за которого собиралась замуж.
Пускай и фиктивно.
Сглатываю собравшуюся слюну и сипло говорю:
— Здравствуйте, Давид.
Он разглядывает меня некоторое время, потом едва заметно наклоняет голову.
— Здравствуй, Марта. Я рад, что мы с тобой познакомились.
Пока мы так близко, пользуюсь моментом и выпаливаю:
— Простите меня, мне так стыдно перед вами. Мне так жаль, что я написала все те глупости. Я не знала, правда. Мне очень, очень жаль.
