Я все равно быстрее, — Данилевский дышит тяжело и надсадно, как будто он бежал, а не ехал.
Поджимаю губы и отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Зачем он это сказал? Все ведь было так хорошо...
— Марта… — он делает движение в мою сторону, но я отступаю на шаг и предупредительно поднимаю руку."
"— Не приближайтесь, Давид. Мне придется бежать вниз, а у меня уже подламываются ноги, — я все еще избегаю встречаться с ним взглядами, потому что боюсь обжечься.
— Марта, — сипло говорит он, — прости. Пожалуйста. Мне так жаль…
— Мне тоже жаль, — блуждаю взглядом по стенам, — жаль, что вы все испортили.
Мне понравилось, как мы с вами сидели. И кофе был вкусный, и бутерброды…
— И мне, — он сглатывает, —не представляешь, как понравилось. Давай вернемся? Я обещаю, что… — Давид снова делает порывистое движение, но я опять отступаю и качаю головой.
— Не надо, не обещайте, я все равно вам больше не верю. Мне от вас ничего не нужно. Пропустите меня, я устала. Я хочу спать. Не знаю, как у вас, но у меня был ужасный день.
Решаюсь посмотреть в глаза мужа, и лучше бы я этого не делала. У него вместо глаз два действующих вулкана, извергающих кипящую лаву.
С трудом отвожу взгляд, потому что Данилевский сейчас так невозможно красив, что мне еще больше хочется плакать. В самом деле, нужен был ему этот поцелуй? Или хотя бы не так сразу, если бы мы еще немного посидели, то может я бы тогда…
— Я уже сказал, Марта, ты действуешь на меня так, что я теряю над собой контроль, — Давид старается дышать ровно, глаза беззастенчиво шарят по моему телу, и мне хочется прикрыть плечи.
— Это плохо, — отвечаю, стараясь его копировать, — потому что в таком случае мне придется вас избегать. Хотя я и так собираюсь это делать.
Данилевский трет руками лицо точно так же, как он это делал совсем недавно.
— Я женился на девушке, которую совсем не знаю, — глухо сказал он, все еще закрывая лицо. — Вот, попытался узнать.
— Так узнавали бы, кто вам не дает, — пожимаю плечами и прислоняюсь к стене.
— Ты сплошная загадка, Марта, — резко, даже жестко говорит Давид.
— Красивая до одурения, но за три года ни с кем даже не поцеловалась. А потом вдруг…
— Вот и спросили бы, я бы может быть рассказала. А теперь у меня внезапно пропало желание с вами делиться.
Но Данилевский не отступает.
— Азат сказал, ты это сделала назло, чтобы тебя больше никто не смог похитить, — он смотрит в упор, — это правда?
— Азат известный телепат, — убедительно киваю я, — раз он сказал, то все в точности так и есть.
