А я отказываюсь обсуждать с вами свою жизнь вплоть до вчерашнего дня. Это мое дело, что я делала и с кем.
Давид смотрит недоверчиво, пока до него не доходит смысл сказанного. Обхожу его кресло и оказываюсь в спасительной близости от двери в мою спальню.
— А как еще можно добиться доверительных отношений? — несется мне вслед. Оборачиваюсь и смотрю выжидающе:
— Легко. Расскажите мне, сколько у вас было женщин, и сколько раз в месяц вы делаете массаж в салоне у Лейлы?
Данилевский цепенеет и сжимает руками подлокотники, будто хочет их раздавить.
— Ну? — подбадриваю его. — Я жду!
Но моего мужа смутить трудно. Давид справляется с собой молниеносно.
— Я не считал, — отвечает он, сглатывая.
— Ну вот когда вспомните, тогда и приходите, — разворачиваюсь, делая вид, что не замечаю, как у него тяжелеет взгляд.
— Стой, — он хватает меня за руку, — это разные вещи. Я мужчина.
Отрицательно мотаю головой и ничего не отвечаю, только выдергиваю руку. Давид явно хочет меня удержать, но, уловив в моих глазах опасный блеск, отпускает.
— Я для того и женился, чтоб больше никуда не ездить, Марта, — говорит Давид, глядя на меня немигающим взглядом, — но, кажется, просчитался.
Он круто разворачивается и направляется к лифту, вот только лифт едет не вниз, а вверх. У лифта прозрачная панорамная кабина, и мне все видно.
Он поехал вверх, вверху вертолетная площадка, значит, Давид хочет улететь. После всего сказанного нетрудно догадаться, куда. В подтверждение моих слов очень скоро раздается стрекочущий гул, который отдаляется, пока не затихает совсем.
Захожу в спальню, закрываю дверь и бросаюсь на кровать. Сворачиваюсь калачиком, подтянув к груди коленки, как будто это поможет заглушить распирающую изнутри боль.
Он поехал к Лейле. Точно. Сердце подсказывает, что я не ошибаюсь. Бросил меня, оставил одну в целом замке и улетел…
В дверь стучат. Не успеваю сообразить, как из-за двери слышится мужской голос:
— Госпожа Данилевская, я Зураб, охранник. Меня ваш муж прислал.
Я тут рядом буду, зовите, если что.
— Хорошо, спасибо, — выдавливаю через силу, а дальше не меньше часа рыдаю в подушку.
Он все-таки улетел. Теперь наши отношения уж точно ограничатся рамками договора. И я могу понять Давида.
Данилевский знает, что с девственностью я распрощалась совсем недавно, мало того, он точно знает где и когда это было. Возможно, даже с кем. И он не видит ничего в том, что мы будем время от времени заниматься сексом в законном браке.
