Мы с Давидом всегда будем рядом и поможем нашей девочке во всем.
— Давид, — поднимаю сияющий взгляд, встречаясь с такими родными полными нежности и любви глазами. — Я люблю тебя.
Давид на мгновение прикрывает глаза. Жилка на шее любимого бьется с неистовой силой. Темные глаза подозрительно блестят, когда уголок четко очерченного рта приподнимается и моей руки касается теплая сильная ладонь. Поддаюсь душевному порыву и целую его в кисть, а затем подношу ее к своему лбу."
"Эти руки… Я им готова доверить все! Себя, свое дыхание, свою жизнь.
Спасибо, что нашла меня, ЛЮБОВЬ! *Каролина — имя древнегерманского происхождения. В переводе с древнегерманского языка означает «королева».
ЭПИЛОГ
Наши дни
Целую Каролину в щечку, любуясь длинными загнутыми ресницами дочки. Моя девочка. Моя малышка.
Так похожа на Давида!
Даже разрез глаз и тот его. Если бы кто-нибудь два года назад сказал, что я стану женой Садулаева Давида Мансуровича, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Тогда я ненавидела Давида. Во мне говорила уязвленная маленькая девочка, которая посчитала, что ее оскорбили, унизили.
А сейчас?
Встряхиваю влажными после душа волосами. Сейчас, мое сердце тает от любви и нежности не только к мужу, но и к моей маленькой девочке. Качаю головой, улыбаясь счастливой улыбкой. Кто бы мог подумать, что у меня будет девочка? В груди горит вечным пламенем гордость, ведь рождение дочери — это комплимент женщине от Всевышнего.
Значит, она достойна повторения — так сказал Давид, а я верю своему мужу!
— Каролина, ты теплее солнечного света и гораздо ценнее любого драгоценного камня, моя дорогая доченька.
Малышка улыбается во сне, и я благоговейно целую крохотные пальчики, сжатые в кулачок. Я знаю, что улыбка у малышки непроизвольная — рефлекторная, но от этого моему материнскому сердцу ничуть не хуже. Прожектор со звездами бросает затейливые тени на стены, от чего в спальне, кажется, еще уютней. Кроха сопит, и я аккуратно поправляю почти невесомое одеяльце с голубыми слониками. Боже, какая она сладенькая булочка — так бы и съела!
Идиллия.
Только вот Давида не хватает.
Бросаю взгляд на настенные часы в виде фламинго. Шесть вечера.
Скоро любимый вернется с работы. Смахиваю со лба влажную прядь волос. Глаза горят восторгом.
Рожу Давиду ещё двух детей, как минимум. От такого мужчины грех не рожать! Да, это сложнее, чем я могла себе даже представить. Но это, определенно, стоит того. Прикусываю губу, непроизвольно вспоминая весь тот ужас, что пришлось пережить.
