— Ох, опять эта чёртова ферма, — простонала Ясвант, навострив уши.
Их семье принадлежал фамильный участок земли в Пенджабе, который Парминдер, как старшая, унаследовала от отца ввиду отсутствия у него сыновей. Ферма эта занимала определённое место в семейном сознании; даже Сухвиндер и Ясвант иногда обсуждали её между собой. К их немалому удивлению, кое-кто из старейшин рода лелеял надежду, что когда-нибудь вся семья переедет туда жить. Отец Парминдер до самой смерти перечислял деньги на содержание фермы.
Её арендовали и обрабатывали троюродные братья и сёстры, угрюмые и озлобленные. Ферма постоянно становилась объектом споров среди родни матери Парминдер.
— Мама снова за своё, — подытожила Ясвант.
Парминдер немного учила старшую дочь пенджаби, но ещё больше Яс почерпнула от своих двоюродных братьев и сестёр. Сухвиндер из-за тяжёлой дислексии не могла учить два языка, поэтому её оставили в покое.
— …Харприт всё ещё хочет отрезать кусок земли и продать под строительство дороги.
Сухвиндер услышала, как Парминдер сбросила туфли. Сегодня ей, как никогда, хотелось, чтобы маму не беспокоили по поводу фермы: от этого у неё всегда портилось настроение. А когда кухонная дверь распахнулась и Сухвиндер увидела мамино непроницаемое, как маска, лицо, мужество окончательно ей изменило.
Поприветствовав Ясвант и Раджпала лёгким взмахом руки, мать указала Сухвиндер на кухонный стул, что означало: «Сиди и жди окончания телефонного разговора».
Ясвант и Раджпал унеслись наверх. Повинуясь молчаливому приказу матери, Сухвиндер неподвижно сидела на стуле, придвинутом к той стене, на которой были развешены фотографии, демонстрировавшие всему миру её никчёмность. Телефонный разговор мог продлиться до бесконечности, но в какой-то момент Парминдер всё же распрощалась и повесила трубку.
Когда она повернулась к дочери, Сухвиндер сразу же, без единого слова, поняла, что надежды не оправдались.
— Ну, — сказала Парминдер. — Мне на работу звонила Тесса. Полагаю, ты знаешь, в какой связи.
Сухвиндер кивнула. Язык стал ватным.
Ярость Парминдер неудержимой волной обрушилась на Сухвиндер, сбивая с ног и не давая подняться.
