Но верхней одежды оказалось слишком много, и в помощь Гайе призвали Эндрю."
"— Стащи бутылку, — приказала ему Гайя, когда они в крошечной гардеробной развешивали по три-четыре пальто на одни плечики, — и заныкай на кухне. Будем по очереди прикладываться.
— О’кей, — оживился Эндрю.
— Гэвин! — вскричал Говард, завидев делового партнёра своего сына: тот пришёл один, да ещё с опозданием на полчаса.
— А где же Кей, Гэвин? — поспешила к нему Ширли, чтобы опередить Морин, которая под прикрытием фуршетного стола переобувалась в блескучие туфли на шпильках.
— Она, к сожалению, занята, — ответил Гэвин — и в ужасе столкнулся лицом к лицу с Гайей, стоявшей наготове, чтобы принять у него пальто.
— Мама ничем не занята, — сказала Гайя чистым, звонким голоском. — Это Гэвин её бортанул, правда, Гэв?
Говард как ни в чём не бывало похлопал Гэвина по плечу и прогремел:
— Рад тебя видеть, проходи, возьми себе чего-нибудь выпить.
Ширли хранила непроницаемость, но острота момента притупилась не сразу, и других припозднившихся гостей она приветствовала слегка рассеянно и мечтательно.
Когда Морин в своём кошмарном наряде приковыляла ко входу, чтобы вместе с ними встречать гостей, Ширли с огромным удовольствием сообщила ей на ухо:
— Тут сейчас была весьма пикантная сценка. Весьма пикантная. Гэвин и мамаша Гайи… Боже мой… Кто мог знать…
— Что такое? В чём дело?
Но Ширли только покачала головой, смакуя тонкое наслаждение от неудовлетворённого любопытства Морин, и распахнула объятия, потому что в зал входили Майлз, Саманта и Лекси.
— А вот и он! Советник Майлз Моллисон!
Саманта будто бы откуда-то издалека наблюдала, как Ширли обнимает Майлза. Она так внезапно рухнула с вершин счастья и предвкушения в бездну досады и расстройства, что мысли её превратились в белый шум, сквозь который нелегко было пробиться во внешний мир.
(Майлз сказал ей:
— Так это же замечательно! Сможешь пойти к папе на банкет — ты ведь сама жалела, что…
— Да, — ответила она, — я помню.
В самом деле замечательно, правда?
Но когда она влезла в джинсы и футболку бой-бэнда, о которых грезила всю неделю, ему стало дурно.
— Мы же идём на юбилей.
— Майлз, мы идём в пэгфордский зал собраний.
— Никто не спорит, но в приглашении сказано…
— Я пойду так.)
— Привет, Сэмми, — сказал Говард. — Шикарно выглядишь. Не иначе как целый день наряжалась.
Но его объятия не стали менее пылкими, а рука привычно погладила её обтянутую джинсами ягодицу.
