Одарив Ширли холодной, сдержанной улыбкой, Саманта направилась мимо неё к бару. Стервозный внутренний голосок нашёптывал: «А чего ты, собственно, ждала от концерта? Какой в нём толк? На что ты рассчитывала? Ни на что. На минутную забаву».
Сильные молодые руки, смех, желанная отдушина; мужские ладони на чудом постройневшей талии, пряный вкус нового и неизведанного — все эти мечты в одночасье лишились крыльев и рухнули на землю…
«Хотела одним глазком увидеть».
— Классно выглядишь, Сэмми.
— А, привет, Пат.
Золовку она не видела больше года.
«Пат, в этой семейке ты мне милее всех».
Майлз присоединился к ним и чмокнул сестру.
— Как поживаешь? Как Мел? Она приехала?
— Нет, не захотела, — ответила Патриция. Она потягивала шампанское с таким выражением, будто пила уксус. — В приглашении нас с ней назвали «Пат и гость…». Такую истерику мне закатила. Мамочка наша постаралась.
— Да брось ты, Пат, — улыбнулся Майлз.
— Какое, к чёрту, «брось»? — С неистовым азартом Саманта ринулась в атаку. — Это ужасное хамство по отношению к партнёрше твоей сестры, ты всё понимаешь, Майлз.
Я считаю, твоей матери неплохо бы поучиться вежливости.
За прошедший год он ещё больше растолстел. Шея выпирала из ворота рубашки. Дыхание быстро становилось несвежим. Он перенял у отца манеру раскачиваться на носках. В порыве физического отвращения Саманта отошла к фуршетному столу, где Эндрю и Сухвиндер только успевали наполнять и подавать бокалы.
— Джин есть? — спросила она. — Мне двойной.
Эндрю она вспомнила не сразу.
Наливая ей спиртное, он старался не пялиться на обтянутый футболкой бюст, но с таким же успехом можно было не жмуриться, глядя на солнце.
— Нравится? — спросила Саманта, осушив полбокала джина с тоником.
Эндрю залился краской и совсем растерялся. К его ужасу, она развязно хохотнула:
— Я про бой-бэнд спрашиваю. А ты о чём подумал?
— Да, я… да, я о них слышал. Но это… не совсем моё.
— Вот как? — Она залпом выпила до дна. — Повторим.
Только теперь до неё дошло: это же тот неприметный парнишка из кафе.
В форме официанта он выглядел старше. А может, поднакачался за две недели, пока таскал ящики вверх-вниз.
— Кого я вижу! — Саманта заметила удаляющуюся от неё фигуру. — Гэвин. Пэгфордский зануда номер два. После моего мужа, естественно.
Довольная собой, она устремилась вдогонку с полным бокалом в руке; спиртное пошло отлично — и бодрило, и успокаивало. Отходя, она думала: «Запал на сиськи; посмотрим, что он про мою задницу скажет».
