Вокруг была темнота. Дракон прищурился, кажется, он что-то видел, в отличие от меня.
– Где мы? – тихо спросил огненный.
– Понятия не имею, – искренне ответила я. – Ты что-то видишь?
Дракон кивнул, после чего зажег на руке – нет, не огонь, он бы тут всё спалил – светлячок, который озарил пространство вокруг, а в частности замершего в кресле темноволосого мужчину.
Он был мне незнаком, но все равно казалось, что я где-то его видела. Должно быть, игра воображения. Джар прищурился и помог мне подняться, после чего мы подошли ближе к незнакомцу.
Темные волосы спускались до плеч, карие глаза смотрели будто в никуда. Мужчина сидел в кресле, рядом с ним был столик с бутылкой вина и нарезкой сыра, а у его ног лежал труп.
– Аа! – я звонко вскрикнула и опрокинулась на спину.
Джар не успел меня поймать, но это было и не нужно – мы оба вывалились из картины на мраморный пол. Джар оказался сверху, удерживаясь на вытянутых руках. Опять этот дракон непозволительно близко!
– Накажешь? – хмыкнула я.
– Не дождешься, – в тон мне откликнулся Джар, после чего откатился.
А мы привлекли внимание людей, посетителей галереи, в которой, судя по всему, оказались. Ровные ряды картин в золоченых рамах и смотрительница в строгих очках, сидящая за столом, и ошеломленно взирающая на нас. Наверняка за все годы её работы мы тут единственные такие, кто умудрился вывалиться из картины.
– Доброго дня, – вежливо поздоровался Джар и поднялся на ноги, при этом широко улыбнувшись.
Надо же, умеет быть обходительным, когда хочет.
Отвернувшись от назойливого дракона, я посмотрела на картину: на ней всё было точно таким же, кроме одного: мужчины в кресле не было, зато на полу по-прежнему лежал труп лицом вниз и с ножом в спине. Надпись под картиной гласила: «Расплата за предательство друга. Марк Лабрент». Это оригинальная картина? Тогда кого же мы видели в кресле?
По телу прошлись мурашки. Если его сейчас там нет, то он тоже настоящий, а не рисованный, как артефакт предка Джара? Тогда… что он делал в картине? И главное – кто он? Анимаг?
И мне бы радоваться, что, кажется, нашелся мой сородич, но сама атмосфера картины, в которой был труп, не навевала радости.
Может, за этим скрывается нечто ужасное? И что я еще не раз пожалею, что вообще оказалась в этой картине.
– Джар, – позвала я мужа, схватив его за рукав рубашки, – смотри. Того мужчины там нет.
Дракон перевел взгляд со смотрительницы, спешащей к нам, на картину. Нахмурился. На нас по-прежнему пялились.
