А Ана… она выпала из картины во втором обличье, сорвала мою помолвку и насильно привязала меня к себе! Она вызвала гнев, негодование и… интерес. Мои мысли возвращались к ней, а дракон в её присутствии сходил с ума. Я злился из-за этого, постоянно подначивая её. Хотя подначивать – это в моем характере.
Но всё-таки, почему мне кажется, что именно Ана – моя истинная? Что она настоящая, а все другое – ложно. Эльна словно отошла на второй план, растворилась во флере, источаемом Аной.
Если довериться своему чутью, что Ана – моя истинная, получается, что Эльна каким-то образом провела меня и привязала против моей воли.
Я слышал о существовании зелья, которым обманывали драконов, и они видели в простых людях своих истинных. Этих драконов использовали для корыстных целей. Но я всегда следил за тем, что пью, особенно после случая, когда хотели таким образом провести императора. Так что этот вариант исключается. Да и зачем драконице привязывать меня к себе? Ведь когда чары разрушатся, и меня, и её ничто не будет связывать.
На подобное шли человечки, чтобы проникнуть в сокровищницу дракона, но не драконицы…
А Ана? Какой ей резон выдавать себя за мою истинную? За прошедшее время она никак не проявила желания быть моей женой, если, конечно, не брать во внимание случаи, когда она сама становилась жертвой нашей связи. Когда в её глазах на короткое мгновение я видел ответные зарождающиеся чувства.
Глупости! Это не может быть кабанчик!
Но если это так, и о нашем с ней временном браке узнала Эльна, то моя невеста – первая подозреваемая.
Ей выгодно избавиться от Аны. Но как она нашла её волос? Я огляделся и, увидев в вазе свежие белые цветы, нахмурился. Эльна была здесь. Она всегда меняет букеты, которые мне так понравились при первой нашей встрече. Значит, она могла обнаружить волос Аны на кровати, где мы недавно вместе спали.
Неужели я всерьез подозреваю Эльну? Этому предположению противилось что-то внутри меня, мой дракон свирепствовал, он не мог поверить в подобное, но вот разум буквально вопил, что эта догадка верна.
Или всё-таки нет? Ведь есть еще тот странный мужчина из картины. Может ли он быть еще одним анимагом или же, наоборот, его жертвой, которую заточили в картине? Я узнал об этой картине немного: Марк Лабрент написал её пятьсот тридцать лет назад, одна из последних его работ. У картины было не так много хозяев, прежде чем она попала в Таршвильскую государственную галерею.
