Сын шумно распаковывал привезенные ему подарки, а затем не менее шумно собирался с бабушкой на прогулку. И, проводив их, я начала собираться сама. Нанесла дневной неяркий макияж, уделив особенное внимание, как и всегда, бровям.
Не зря Руслан когда-то заметил, что они стали толще. Именно с них и началось мое увлечение макияжем. Сначала я отучилась на бровиста, а потом, заинтересовавшись, пошла на разнообразные курсы по макияжу. Особо много не зарабатывала, беря небольшое количество клиентов, но мне нравилось.
Я отправила поцелуйчик собственному отражению и тут же скисла.
Сама того не заметила, как вспомнила о Руслане. Вспомнила тогда, когда собиралась на свидание к другому.
Казалось, что я никогда не смогу забыть этого мужчину. Понятно, что это было невозможно: у меня от него единственный и самый любимый на свете сын. Но все же хотелось думать поменьше. Думать и не болеть. А сердце все еще болело. Особенно одинокими ночами.
В дверь раздался звонок, и я, вздрогнув, метнула взгляд на часы. До одиннадцати оставалось двадцать минут.
Я даже переодеться еще не успела, но все же поспешила открыть дверь Роману. Лишь сильнее запахнула полы короткого, но плотного халата и, не глянув в глазок, отворила незапертую дверь, а потом чуть не умерла от шока. Часто-часто заморгала, но наваждение так и не прошло.
— Здравствуй, Лия, — спокойно произнес Востров.
— Рус… — я запнулась и быстро себя поправила, кивнув ему. — Руслан.
Сейчас мужчина на моем пороге был меньше всего похож на просто «Руса».
— Разрешишь? — Он кивнул мне за спину, интересуясь, можно ли ему пройти в мою квартиру, а я все еще никак не могла осознать, что действительно вижу Вострова перед собой.
Закивала как болванчик и отшатнулась с порога, пропуская бывшего мужа. Конечно же, пропуская. Не выгонять же.
— Где можно поговорить? — Его челюсти напряглись, на скулах заходили желваки, а я во все глаза пялилась на его лицо. Такое родное и далекое, такое знакомое и в то же время совершенно другое, неизвестное мне. Он так изменился. Стал еще взрослее и серьезнее…
Выше и крепче.
Волосы подстрижены короче, чем прежде, но все равно словно взъерошены, на щеках проступила минимум трехдневная щетина.
— А? — Я мотнула головой, стараясь прогнать туман из нее, и не смогла. — На кухне, — все, что я смогла выдать ему. И тут же, обхватив себя руками за плечи в защитном жесте, быстро отвернулась и сбежала на кухню. Да, именно так! Я сбежала от него.
Он, конечно же, догнал. Медленно, неспешно и… не разуваясь.
