Нет, я, конечно же, заметила то, как он изменился, сразу, но только теперь, увидев его взгляд, поняла, насколько сильно. Руслан смотрел почти холодно, отстраненно и достаточно серьезно. Он больше не собирался, как в прошлый раз, отвлекаться от запланированного разговора на близость со мной. Теперь, если он приехал именно поговорить, он обязательно поговорит. А мне придется не только выслушать, но и ответить на все его вопросы, если они, конечно же, будут.
— У нас есть сын, — тихо, почти сипло, утвердительно произнес он, но я все равно зачем-то кивнула, подтверждая.
— О котором я узнал два дня назад, Лия.
На этих словах я ошарашенно открыла рот и попыталась выдать что-то членораздельное, но получились лишь бессвязные обрывки слов.
— Но… документы же… Как?.. Свидетельство. Фамилия.
— Я не занимался твоими документами, — он понял все, о чем я пыталась сказать. — Ты захотела уйти, не поддерживая отношения со мной и Авророй, я позволил. Помог, но не лез.
Я почувствовала, как по щекам побежал румянец стыда, меня словно в печку засунули.
Говоря об Авроре, он намекал о своем брате, совершенно точно.
— Я боялась сказать вам о Богдане, я пыталась… прости… но…
Я прикрыла глаза, собираясь восстановить дыхание. Я чувствовала безумную вину. Адскую.
— Боялась отца? — уточнил Руслан, словно до конца не понимая, о чем именно я говорю. Хотя его поручитель сам же мне и говорил, что бояться больше некого. Сергея Вострова больше нет в живых.
Почему же сейчас Руслан делает вид, что не понимает?
— Да. Он… он меня чуть не убил.
— Прости, — Руслан поджал губы и сжал лежавшие на столе ладони в замок, — это мое упущение, и я за него в ответе. Но при чем тут Богдан?
— Я звонила. Ты в тот день попал в аварию. Твой телефон был недоступен, Аврора не стала слушать. Потом я позвонила Яне Юрьевне, и трубку взял Сергей Семенович, я все-все ему рассказала, — я сбивчиво произнесла все то, что до сих пор терзало душу.
Господи, столько лет прошло, а ощущения настолько свежи, словно все это случилось минувшим вечером. И меня до сих пор трясет от страха, что меня изнасилуют и не дадут появиться на свет Алеше лишь потому, что я узнала что-то лишнее, не предназначенное ни для меня, ни для кого-то иного.
— А отец тебе пригрозил? — хрипло уточнил Руслан. Его челюсти сжались еще сильнее, казалось, что еще мгновение — и я услышу, как крошится его зубная эмаль.
