А если не поймешь, то на корм свиньям пойдешь, поняла? — последнее слово он прокричал мне на ухо и тут же облизал мою щеку, мерзко обслюнявив.
Меня же в первый раз за всю беременность вырвало.
— Фу, дура. — Мужчина тут же меня оттолкнул и, громко матерясь, побежал в сторону. Наверное, мыться и переодеваться. Черт его знает куда, мне было настолько плохо, что я с трудом заставляла себя думать о том, что здесь не одна и мне необходимо быть начеку.
Остальные громко заржали, и тот, которому сразу не понравилась моя беременность, серьезно произнес:
— Я же говорил, проблемы будут.
Надо ее по-быстрому того — и вопросов к нам больше не будет.
Если до этих слов тошнота начала отступать, то стоило мне только услышать явный намек на мое убийство, как меня затошнило еще сильнее.
Когда уже рвать было нечем, я все же разогнулась: напротив меня осталось всего двое мужчин — тот самый в возрасте, что предлагал меня убить, и тот, что был за рулем, его я узнала по желтой кепке. Он протянул мне бутылку с водой.
— На, умойся, — хмуро сказал он, внимательно меня разглядывая.
Так, словно пытался найти у меня третий глаз.
Я протянула руку за бутылкой, но он махнул, указывая мне на то, чтобы я подставила ладони. Ладно. Хорошо. Надеюсь, вода не с отравой.
— Что ты с ней нянчишься? Алик сказал, что дядя из Москвы очень серьезный, потому надо сделать все в лучшем виде, — это был опять тот, что в возрасте.
— Но он же вам больше не заплатит, — умывшись, затараторила я. — Вы, наверное, не понимаете, но у меня есть очень большие деньги.
Я должна была покупать квартиру…
— А что нам помешает отвезти тебя в банк, а потом прикопать? — мерзко ухмыльнулся тот, пока мужчина в кепке все еще внимательно рассматривал меня. В этот момент послышались шаги позади меня, я обернулась и почувствовала, как от отвращения начала покрываться испариной. Вернулся самый молодой. Он вышел в одних лишь шортах, его плечи и грудь были усеяны каплями воды, а меня опять начало тошнить.
— Я первый, Артур. Нефиг на нее так смотреть.
— Заткнись и пошел отсюда, — гаркнул тот, кто в кепке.
— Да как ты…
— Сын, уходи, — добавил тот, что постарше, и я округлила глаза. Ничего себе, он что, в пятнадцать его появлению на свет поспособствовал?
Молодой недовольно ругнулся, глянул на меня зло исподлобья, но послушался своего родителя и ушел.
— Арт, ты хочешь ее деньги? — задумчиво протянул тот самый родитель, словно меня здесь вовсе не было. И решали они сейчас не мою жизнь, а непонятно что.
