Прямой наследник старшей ветви Периата Новиса был жив и здоров. Его отец тоже.
Однако с любимой правнучкой удачливого авантюриста случилось несчастье: молодая женщина погибла в пожаре. Мало того, вместе с ней сгорел и ее супруг, за которого она вышла замуж за четыре месяца до этого.
Соседи и знакомые печально вздыхали – жаль, что такая красивая пара погибла. Мужчина хоть и был старше своей жены на пятнадцать лет, выглядел замечательно. Да и деньги у него водились, все же работал артефактором, и – вот уж неожиданность! – по описанию очень напоминал дье Кналиба.
Примечательно, что именно этой наследнице достался дом, в котором до самой смерти жил Периат Новис. Известно было, что старик писал мемуары, но считалось, что они сгорели вместе с домом.
Понятное дело, что тетради, в которых Периат описывал свои приключения, нашлись в комнате, которую дье Кналиб занимал в моем поместье. В этих записях подробно рассказывалось об экспедиции, ученых и наемниках, которые отправились в путешествие, о городе древних магов, страшных ловушках и об артефакте овеществления желаний.
Причем, описывалось место, где его нашли, как он выглядел, прилагалась схема сборки, с четкими инструкциями и даже рисунок пентаграммы, на который наступили друзья, случайно активировав артефакт."
"Про испытания там было всего пару строк. Видимо, Периат боялся нарушить запрет на распространение информации, поэтому написал о том, что душа должна быть чистой, или очиститься, когда испытуемый стоит в пентаграмме.
Поскольку все остальное было изложено подробнейшим образом, дье Кналиб решил, что испытания – это что-то несущественное, а слова о душе пропустил мимо.
Конечно, он видел дневник моего предка, но, похоже, посчитал излишним изучать еще и его записи. И торопился загадать желание первым, раньше Хилинды.
В общем, все это следователи постепенно выяснили, но откуда взялся дье Кналиб, и кем был на самом деле, так и осталось тайной.
Артефакт овеществления желаний теперь принадлежал государству. Вроде бы его снова разделили на части, и хранят в императорской сокровищнице.
Как-то мы с Шоном обсуждали произошедшее, и он спросил:
– А ты бы воспользовалась артефактом? И, если да, то что бы попросила?
– О нет! Никаких мутных артефактов. Как-то не хочется рисковать своей жизнью и проверять достаточно ли у меня чистая душа и помыслы. Особенно, когда не известно по каким критериям определяют эту «чистоту». Если уж вставать в пентаграмму, то только ради чего-то действительно значимого.
