Неужели мильган все-таки добрался до меня? Ранил, а я не заметила этого в пылу битвы?
Я дернула ворот платья, пытаясь сорвать с себя невидимую удавку, но пальцы ничего не нащупали. Гладкая кожа. На груди тоже не было ран. Откуда же боль?
В глазах темнело, не хватало кислорода, казалось еще миг и не выдержу.
…Внезапно все закончилось. Боль отхлынула так же внезапно, как и набросилась, оставив после себя неудержимую дрожь и слабость.
Я вспотела, взмокла, словно мышь, руки ноги не слушались, ходили ходуном.
У меня не получалось даже подобрать нож, выпавший из ослабевших пальцев. Нет. Это не мильган, это что-то другое. Что-то странное внутри меня.
Сквозь шум в ушах я ничего не могла разобрать. Что с битвой? Как там наши?
Превозмогая отчаянную слабость, я поднялась на ноги, медленно, держась за стену, снова поковыляла к углу дома и выглянула туда, где шел бой.
Ситуация переменилась. Лифар все еще висел у границы лагеря, не переставая поливать землю огнем, но сам купол почти восстановился.
Маги срезали последних тварей, удерживающих разрыв, а воины добивали остальных, тех кто в безумной кровожадности метался из стороны в сторону, пытаясь дотянуться до людей.
Последние вспышки и взмахи клинков, и на поле боя обрушилась тишина. Купол закрылся, сирена затихла. Все стояли, смотрели по сторонам, готовые сразиться с очередным противником, но противника больше не было.
Удача снова отказалась на стороне защитников.
Марьяна с тихим стоном опустилась на землю.
Ее трясло от напряжения, от того, что слила почти все свои силы, защищая воинов. Следом за ней на землю опустился еще один лекарь. Остальные пока стояли. Пошатываясь, едва дыша, но стояли, готовые сражаться до последнего. Постепенно белые нити, окутывающие поле битвы, рассеялись. Бой был окончен.
Лифар отлетал все дальше от лагеря, и вскоре его огонь был уже был едва виден вдали. Твари отступили. Очередной прорыв закончился. Люди приходили в себя, что-то говорили, все и сразу.
— Убитые? — зычный голос Овеона разлетелся над толпой.
— Все целы.
— Тяжело раненые?
— То же нет.
— Целители — молодцы, — прозвучала короткая похвала, — удержали всех. Остальные — тоже молодцы.
— Чего не скажешь о тебе, — холодный голос Хельма, прозвучал как гром посреди ясного неба.
Внезапно снова стало так тихо, что я отчетливо услышала, как с лезвия моего ножа на землю падают капли черной крови.
* * *Взгляды обратились на главного джинна.
