Проскочил под одним из них, на ходу широким движением срубая черные конечности, а потом с разворота отсекая голову, и снова бросился в бой.
Безумный. Неудержимый. Жуткий в своей звериной ярости.
Над лагерем скользнула зловещая тень. Я испуганно вскинулась, подняла глаза к небу и увидела черного дракона.
— Ищи первопроходца! — прогремел Хельм, перекрывая и сирену, и шум битвы.
— К черту твоего первопроходца! Надо закрыть дыру! — отозвался Овеон. Командующий лагерем тоже был в самой гуще, без устали размахивая тяжелым топором, — не подпускай их к куполу! Защищай лагерь.
Джинн зло взглянул на командира, но уже в следующий миг снова окунулся в битву — гибкий ацлеон попытался напасть сзади, обвив жертву черными кольцами, за что поплатился отрубленной головой. Хельм стряхнул его с себя, как бесполезный мусор и проводил раздраженным взглядом дракона.
Тот тяжело взмахнул крыльями, развернулся и, примерившись, выдал такой огненный поток, что воздух тут же наполнился запахом паленой тухлятины и визгом обожжённых тварей.
Вскоре поток рвущихся в лагерь чудовищ стал ослабевать — завеса из драконьего огня делала свое дело, выжигая нападающих еще на подходе к границам. Защитники начали теснить тех, кто уже попал внутрь, а маги, все как один, сконцентрировались на самом куполе, выжигая, вымораживая тех тварей, которые не давали сомкнуться краям.
* * *— Давайте же! Давайте! — шептала я, подскакивая на месте от волнения, — Давайте!
И тут до меня донесся звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.
— Шшшшх, клек-клек.
Я знала кому принадлежит это клохтанье. Я уже слышала его, когда однажды сбежала из лагеря.
Потной ладонью нащупала нож и медленно, стараясь не делать резких движений достала его из кармана. Лезвие выехало наружу с тихим, едва заметным щелчком. Я плотнее стиснула рукоятку, и едва дыша, покосилась через плечо, до рези в глазах всматриваясь в темноту, пытаясь увидеть притаившуюся тварь.
Ее выдал отсвет драконьего огня на масляной коже.
Мильган, просочившийся мимо защитников, занятых тварями покрупнее, распластался черной кляксой на стене соседнего дома.
Я чувствовала его взгляд на себе, на своем горле, которое он мечтал разодрать, на лице, на груди. Он будто примерялся, пытаясь решить с чего начинать, куда вцепиться своими щупальцами в первую очередь.
У меня шумело в висках, дыхание рваными хрипами рвалось из груди. Наверное, надо было позвать на помощь, но я не могла. Голос пропал. И бежать бесполезно.
