И снова уставился на безмятежное озеро, которое еще вчера бурлило, закручиваясь водоворотами, а сейчас было похоже на зеркальную гладь. Где-то там, на глубине остались осколки моего сердца.
— А знаешь, — сказал я, решительно поднимаясь на ноги, — полетели. Может, действительно повесят.
Я был бы не против. Какой смысл влачить жалкое существование, если вокруг не осталось света, и каждый миг, каждая секунда наполнены сожалениями о содеянном. Остаться у озера и смотреть до скончания века на лазурную синеву его вод – слишком слабое наказание за все, что я сделал.
— Пора заканчивать с этим всем, — подошел к дракону ближе.
Он смотрел на меня недоверчиво, хмуро и даже как будто с осуждением.
— Хватит. Полетели.
Я ждал, что он снова схватит меня своей могучий лапой, но Лифар опустил крыло, приглашая забраться на спину. Взгляд скользнул по светлой нежной чешуе, выросшей на том месте, куда я его ранил.
— Мне так жаль, — я аккуратно прикоснулся ладонью. Лифар напряженно вздрогнул, но не отодвинулся, позволяя к себе притронуться.
— прости.
А ведь есть еще Али, на котором я отыгрался за шутку с розовым передником, есть парни, которых я чуть наизнанку не вывернул, есть еще множество человек в лагере, которым досталось просто так, ни за что. Я поморщился, словно хлебнул горькой отравы, с каждым мигом чувствуя себя все поганее и поганее. Оказывается, в том, чтобы быть р’хандом есть свои плюсы. Ему никогда, ни за что не стыдно. Он не чувствует боли, сожаления, жалости. Он просто живет в свое удовольствие, разрушая все на своем пути.
Он монстр. Чудовище… я чудовище.
Пока я устраивался на спине, между жестких пластин, дракон топтался на месте и тревожно прислушивался. Потом раскинул крылья и одним сильным взмахом поднялся в воздух. Мы сделали круг над озером, будто прощаясь с отважной рыжей девчонкой и развернулись в том направлении, откуда прилетели.
Прижавшись к могучей шее, я продолжал смотреть вниз, на яркую, прозрачную воду, сквозь которую на мелководье было видно илистое дно, на заросли камышей по краям, на песчаную отмель, посреди которой развесила раскидистые листья шельм-трава.
…А из-под нее выглядывала тонкая, женская рука.
Уверенны, что показалось, я свесился, пристально всматриваясь и едва не соскользнул вниз. Черный дракон сердито зарычал, изогнул шею, чтобы одарить меня грозным взглядом.
— Спускайся, — просипел я. Сердце билось во рту, на кончике языка, на оголенный натянутых нервах, — давай вниз."
"Он недоуменно заворчал, но начал снижать.
