Свирепый, как демон из преисподней. В глазах плескалась та самая тьма, что привиделась мне во сне. Он стоял передо мной в одних штанах, весь в крови, сжимая в руках рукоятку чудовищного клинка.
Мне конец.
С тихим писком вжалась еще сильнее в стену и смотрела на него, умирая от ужаса., но не в силах отвести взгляд.
Пять секунд в комнате было тихо, как на кладбище, а потом его взгляд изменился. В нем проскочило узнавание.
— Эх ты ж, — выдохнул он, растерянно опуская клинок, — я забыл, что ты здесь.
Конечно. Зачем помнить о вещи, которую случайно приобрел на базаре.
Я старалась не пялиться на его тело, но взгляд сам опускался на широкую, словно высеченную из камня, тяжело вздымающуюся грудь. От отвращения все кишки свились в тугой узел. Меня замутило из-за крови, которая вперемешку с чем-то черным покрывала его кожу.
Три глубоких пореза, похожие на следы от когтей жестокого хищника, шли от ключицы и до самого пупка. Рваные края местами запеклись, но кое-где еще сочилась кровь.
Порезов поменьше было несчетное множество.
Мужчина выглядел откровенно потрёпанным и измученным. У меня даже мелькнула сладкая мысль, что сейчас он повалится на пол и сдохнет, а я стану свободной, но, к сожалению, хозяин на удивление крепко стоял на ногах, несмотря на чудовищные раны.
— Завтра поговорим, — произнес хрипло, будто через силу, — мне надо лечь.
Не дожидаясь моей реакции, он просто направился к кровати, тяжело опустился на нее, скинул обувь и, шипя сквозь зубы от боли, растянулся прямо поверх покрывала.
Спустя миг до меня донеслось его размеренное дыхание.
Я по-прежнему стояла у стены, боясь пошевелиться и не знала, что же мне теперь делать.
* * *Это была моя первая ночь в роли невольницы. Самая первая и самая жуткая в моей жизни.
Незнакомое страшное место, небо за окном, не черное, а какое-то муторно серое, неприятное. Страшный мужчина, спящий беспробудным сном, отвернувшись лицом к стене. Я прислушивалась к тяжелому дыханию, вспоминала его чудовищные раны и искренне полагала, что до утра он не дотянет.
И что тогда? Кто вызволит меня из этой западни? Обрету ли я свободу после его гибели или по наследству перейду к кому-то еще? Дурные мысли не давали спать. То тянущиеся, липкие, то острые, словно лезвие клинка, слегка оцарапавшее мою шею.
Я снова забилась в угол, обхватила колени и, не отрываясь, смотрела в сторону кровати, с трудом различая темный силуэт хозяина.
