Так что ужин сегодня будет вкусным, — беспечно рассуждал он, словно не замечая моих аккуратных попыток освободить руку.
Боги, как горячо. И не понятно, где палит — в самой ладони или где-то в груди.
— Еще будет фирменный чай бабушки Ливарии. Только не вздумай ее называть бабушкой. Она этого жутко не любит, — продолжал болтать Хельм, когда мы вышли на улицу, — возможно, будут печеные яблоки и рогалики, посыпанные сахарной пудрой. Ты любишь такие?
— Я их не пробовала, — шла за ним, чувствуя, как со всех сторон в меня целятся чужие взгляды.
Народ с нескрываемым любопытством таращился на джинна и его невольницу. Самого джинна это нисколько не волновало, а вот я была готова провалиться сквозь землю, но он так крепко меня держал и так уверенно вел за собой, что не было ни единого шанса сбежать.
Мы прошли мимо сереньких домов, мимо широкого одноэтажного здания, расплющенного по земле, словно блин — оттуда тянуло паром, хвоей и чем-то травянистым.
— Это баня, — пояснил мужчина, заметив мой интерес, — когда будет женский день — сходишь.
— Нет спасибо, — фыркнула я и поспешно отвернулась.
— Ну и правильно, — он одобрительно кивнул, — ходи чумазая. Так оно лучше. Иммунитет крепче будет.
Я снова покраснела. Мечты о горячей воде преследовали меня с того момента, как я проснулась в лазарете, обмазанная чем-то желтым и вонючим. Один из лекарей приносил по утрам таз с теплой водой и мягкую тряпицу — приходилось довольствоваться обтираниями. Вечером тоже должны были приносить теплую воду, но там дежурила Марьяна, так что на мне либо вода заканчивалась, либо тазик внезапно дырявым становился, либо последнюю тряпку кто-то в помойное ведро отправлял.
Вскоре мы подошли к столовой. Туда уже стекались люди, со всех сторон. Кто-то по одиночке, кто-то молчаливыми парами, кто-то веселыми компаниями. Я же предпочла спрятаться джинну за спину и притвориться невидимкой.
— Не выйдет, — хмыкнул он, прочитав мои мысли, — на тебя все равно все смотрят.
Я пробубнила что-то невнятное, еще больше сдвинулась ему за спину, фактически прижавшись к ней носом.
В результате, наступила ему на пятку. Один раз, второй. На третий — Хельм остался без ботинка.
— Извини.
Джинн только головой покачал. Молча вернул на место обтоптанную обувь, развернулся ко мне, спокойным, уверенным движением взял за плечи и посмотрел прямо в глаза:
— Киара! — произнес строго, — хватит!
— Я больше не буду.
— Я не про ботинки! Прекрати вести себя как маленькая девочка.
