Взял чистую одежду, переоделся в крошечном закутке уборной, и вернулся с таким видом, будто все идет как надо.
— Давай, поедим, — не предлагал, ставил перед фактом, — пообедаем еще здесь, а вот на ужин пойдем в общую столовую.
— В столовую? — переспросила испуганно я.
— Да.
— Там же люди!
— И что? — в темных глазах светилось недоумение.
— Что они подумают?
— Что ты хочешь есть.
— Я не про еду, — простонала, — они же все смотрят на меня, как на интересную зверюшку.
— Надо просто перестать прятаться и выйти к ним.
Раз посмотрят, два, три. И все. Интерес угаснет.
Ему просто говорить. Он сильный, уверенный в себе, а я девчонка из глубинки, которая таким потрясениям не привыкла.
— Все, не забивай себе голову, — отмахнулся Хельм, правильно истолковав мой затравленный взгляд, — все будет хорошо.
— Думаешь?
— Уверен. Здесь хорошие люди. Надежные, сильные, повидавшие на своем веку столько трудностей, что девчонка-невольница для них просто любопытный эпизод. Что-то новое в суровой череде дней.
Они примут тебя. Вот увидишь.
— Да? Марьяна вот, по-моему, не собирается принимать, — проворчала я, — я ей не понравилась. И это мягко сказано. Будто я ей мозоль любимую отдавила.
Джинн ничего не ответил. Только кашлянул как-то смущенно и глаза в сторону отвел.
* * *— Готова?
— Нет.
Такой разговор повторялся за последние полчаса, наверное, раз пять. Хельм меланхолично спрашивал, я поспешно отвечала, мысленно клянясь самой себе, что уж в следующий раз точно скажу «да».
И снова говорила нет.
Джинн особо и не торопил, проявляя чудеса терпения и покладистости.
Наверное, повезло мне с ним, если так можно сказать про хозяина. Другой бы за косу схватил и на улицу вытащил, да еще наказал бы за непослушание. Бабка моя, например, очень сильно это дело любила. Чуть что не так — и все. По-настоящему бить — не била, а вот за косу оттаскать или хворостиной жгучей отходить «для воспитания» — это запросто.
А этот терпел. С таким невозмутимым видом, будто ему все ни по чем.
Будто его и не трогают мои чудачества.
Он стоял у распахнутого окна и, облокотившись на подоконник, смотрел на улицу. Кому-то махал, с кем-то обменивался парой-тройкой реплик, смеялся. Я же сидела за столом и украдкой за ним наблюдала, щупала взглядом, ловила переливы голоса, впитывала энергию, которой он щедро делился с окружающими. Хельм будто заряжал все вокруг, заставлял светится, двигаться быстрее.
По крайней мере, мое сердце точно.
