А затем с этого самого стола все резким движением полетело на пол. Я вскрикнула и подскочила с места, делая несколько шагов назад.
– Ты что?! Дима!
Он открыл было рот и, кажется, собирался сказать мне очень много всего. Так много, что я помнила бы об этим словах еще очень долгое время, но ничего произошло. Соколов глубоко вздохнул, бросил на меня полный презрения взгляд и вышел из столовой, оставляя меня одну среди разбитых осколков.
Некоторое время я стояла и тряслась, сжимая в руках столешницу, а затем понеслась вслед за Димой.
Нужно было ему все объяснить.
Что он там себе надумал? Куда пошел? Что собирался делать? Чего можно было ожидать от него?
Что ж, в общем-то, ничего хорошего, я вам скажу.
– Что ты делаешь?!
Я застала его в гардеробной. Она находилась прямо рядом с нашей спальней, и мы разделили ее на двоих. Изначально она вся принадлежала Диме, но с моим появлением он потеснился и выделил мне часть пространства, которую я в последствии и заняла.
Теперь же он молча срывал все мои платья с вешалок и скидывал их на пол, в одну кучу.
– Дима, пожалуйста, послушай меня!
Думаете, послушал? Конечно, нет! Только монотонно продолжил собирать мою одежду.
– Дима! – закричала я, поражаясь собственной силе. У меня вроде никогда не было такого высокого тембра голоса. Вот к чему вело отчаяние.
– Я похож на идиота? – наконец, остановившись в своем занятии, спросил Дима. В глазах по-прежнему плясали молнии, он был зол. Чертовски зол. На моей памяти я еще не видела Соколова таким.
– Почему ты…
– Видимо, похож, – он усмехнулся, хотя улыбка больше напомнила оскал. Он сжал в руках платье, то самое, которое я надевала на новый год, а затем одним уверенным движением разорвал его на две части. – Как? Просто как ты додумалась и осмелилась?
– Это правда…
– Я не могу больше иметь детей, и ты знаешь об этом с первой нашей встречи. Я никогда этого не скрывал. Один раз у нас случается близость, меня нет почти два месяца, и вот я возвращаюсь и что слышу? Моя ненаглядная беременна! – Он со злостью швырнул мне разорванные лоскуты тканей под ноги.
– Кто-то из нас двоих, ну полный дебил, ты не находишь?!
– Дима, я понимаю, как все это смотрится со стороны, я понимаю, что ты думаешь и чувствуешь, но у меня никого не было. Никого, кроме тебя. Уже очень и очень давно. Я не вру тебе и смысла в этом нет, подумай сам!
– О чем тут думать вообще?! О том, что моя жена оказалась дешевой… – он сдержался, при этом сжав руки в кулаки.
