Его ладони скользят по моему телу к бёдрам. Обхватывают их, чуть приподнимая.
– Арту…
Договорить не успею. Он входит стремительно, быстрым толчком, выбивая воздух из груди и стон из горла.
Врезаюсь пальцами в стенку кабины. И пытаюсь сжать зубы от таранящих и безудержных толчков. Не получается продержаться и пары секунд. Губы распахиваются, а тихие стоны вырываются изо рта, становясь звучнее и громче.
– Твою мать, ты лучшая, Мира, – рычит мне на ухо, прижимаясь сильнее. Я думала, что уже некуда, но нет. Ощущаю его всего.
До мелочей. И меня всю трясёт, лихорадит.
Но как мне нравится!
Прямо как в ту ночь в его квартире. Я плохо её помню из-за похоти, накрывшей меня с головой. И алкоголя.
А этот вечер… Я запомню. Каждую, мать его, деталь! Секунду!
Эту руку, скользящую вверх и сжимающую жёстко шею. Запрокидываю голову назад, кайфуя.
Снова ощущаю горячее дыхание на ушке, в которое он шепчет всякие грязные фразы, заводящие не на шутку.
Мне нужен грёбаный огнетушитель. Или сапёр.
Иначе я взорвусь.
Вот-вот сделаю это.
– Кричи громче, – опять приказ.
И я никогда не знала, что можно так стонать…
Забыла, каково это, за три года.
И это накалённое чувство внизу живота. Одним мощным ударом лопается как воздушный шарик. От этой силы всё растекается по углам. Тело пронзает дрожь и яркий выстрел, лишающий любых сил.
Между ног всё горит, сжимается, а я тяжело дышу, отходя от фейерверков оргазма, накрывшего с головой.
Мама…
Как же хорошо… Хорошо и плохо одновременно…
Грудь раздирает, всё дерёт, болит от нахлынувшей разрядки.
И рассудок теряю. Но даже несмотря на наваждение, его страсть, его бешенство, мямлю:
– Только не в меня… Только не в меня…
Умоляю его в бреду.
И пока Артур терзает тело, чуть не падаю на колени, снова ощутив скручивающий взрыв.
И мне уже плевать на всё.
Я готова растечься лужицей на дне душевой кабины.
Но всё равно улавливаю, как Беркутов покидает моё тело. Несколько секунд – и кое-что горячее оказывается на моей ягодице, обжигая.
Выдыхаю и улыбаюсь как безумная.
Мозги расплавились. Сердце колотится. Всё до сих пор пульсирует, а я не могу прийти в себя. Только его руки не дают мне упасть.
Слишком давно я не ощущала такой пытки, от которой даже думать не могу.
И вода, стекающая по нашим телам, не помогает прийти в себя.
Поцелуй в ушко ещё хуже делает.
Очередной поток нескончаемых мурашек вызывает.
Я готова, как ласковый котёнок, упасть в ноги хозяина и мурлыкать до тех пор, пока ему не надоест.
– Обожаю тебя.
