Но голос малышки отрезвляет. Сразу замечаю на чёрной рубашке что-то мокрое. Почти не видно.
Дотрагиваюсь – на пальцах остаются красные следы.
Мамочки…
Рука тянется к сумке, к телефону.
– С-скорую н-надо вызвать, – теряюсь. Тело бьёт мелкой дрожью. Ступор не даёт набрать несколько цифр.
Я никогда не боялась крови. Не тряслась при виде неё. Относилась равнодушно. До одного момента. Пока сама не оказалась вся в крови возле того столба, в траве на дачах. В крови моей девочки.
Воспоминание бьёт током. Пошевелиться не могу.
Едва не роняю телефон из рук.
– Мир, – отдалённо слышу свое имя из уст Егора. – Не звони. Я сам отвезу. Скорую долго ждать. Я не хотел, чтобы он ехал, но я так накосячил… Отказать ему не мог.
– Мам, у тебя пальчики красные…
Один вопросительный и обеспокоенный детский голос заставляет прийти в себя. Вытираю ладонь о тёмные джинсы, смахиваю слезы.
– Все хорошо, зайка.
Грозный и злой взгляд бросаю на Северянина.
– И что ты стоишь? – шиплю на Егора. Спешно обхожу их, открываю двери его авто.
И стараюсь не смотреть на Артура. Да, я обижена на него. Но сердце при виде его состояния и крови болит. – Придурки.
* * *– Вы идиоты, – кидаю от гнева. И тут же бью себя по губам, вспоминая, что помимо Егора напротив больничной палаты прижухла моя малышка.
Что мы имеем?
Придурка с сотрясением, сбежавшего из больницы благодаря своему дружку. И с раной в плече, из-за которой он по пути в больницу потерял сознание!
Да еще на улице толком на ногах стоять не мог. Но приехать в детский дом нужно было! Славу удочерить!
Чем он думал? Чуть не свалился на землю, пока стоял.
И ребёнка мне напугал.
– Да не злись ты. Я тут при чём? – говорит так, словно не он привёз больного человека.
Да они сбежали! Два идиота!
Как тут не злиться?!
Мало того, что я стрессанула, он Славу напугал!
Она до сих пор мою ладонь сжимает и ни на шаг не отходит. Обеспокоенно смотрит на дверь одиночной палаты, где Артуру делают перевязку.
Хочется услышать объяснения, но не хочу пугать малышку. Откуда сотрясение, рана на плече?
Мы не смогли поговорить – я поехала на своей машине за ними.
Лёша все же остался там, решив не ехать. Я хотела попросить его приглядеть за мелкой, но та напрочь отказалась. Поехала со мной. И ничего теперь не говорит.
– При том! – снова выплевываю.
Почему в день рождения Славы мы должны стоять в коридоре больницы и ждать объяснений?
Будто в ответ на мои мысленные жалобы из палаты выходит врач.
Подбегаю к нему, прося малышку посидеть на месте.
