Служанка

Штефан кивнул друзьям и улыбнулся, а я подумала о том, как просто он общается с подчиненными, как легко забывает о своем титуле и высоком положении, будто те для него ничего не значат. В отличие от имперской знати, в арне не было ни спеси, ни заносчивости, ни пренебрежения к низкорожденным. Хотя, если возникала необходимость, Штефан легко мог поставить на место любого зарвавшегося богатея. Вспомнить хоть недавний случай, когда мы были с визитом у наместника Брода. Старый чванливый лорд Годэм — столичный аристократ, каким-то непонятным образом оказавшийся в нашей глуши, попробовал было разговаривать со Штефаном свысока, но моему мужу хватило всего пары слов и одного взгляда, чтобы лорд Годэм растерял всю свою важность.

— Гойко, а ты чего это с Давором обжимаешься, чисто с бабой? — хохотнул здоровенный светловолосый стражник.

Я не знала его имени, но помнила, что он дежурил на воротах в тот день, когда я уходила из замка.

— Так ведь любовь у них, — ухмыльнулся невысокий коренастый парень, говор которого выдавал уроженца равнинного Режина.

Он подмигнул стражникам, и под сводами ворот громыхнул хохот. Гойко, чей конь нес двойную ношу, густо покраснел и готов был ринуться в драку, но Давор крепко обнял его и добродушно пробасил:

— Мы-то с Гойко пока только думаем, а вот командир наш и правда женился.

— Да неужто кралю свою догнал? — удивился режинец.

— Догнал, — кивнул Гойко и буркнул Давору: — Да отпусти ты меня! Прилип, чисто колючка варнийская!

Он соскочил с лошади и повернулся к стражникам.

— Мало того что догнал, так в тот же день и оженился!

Во дворе стало тихо. Мужчины смотрели на меня настороженно, напряженно, словно раздумывая, чего ожидать, и я порадовалась тому, что предусмотрительно накинула на лицо вуаль. Не по себе мне было от такого внимания.

— Поздравляем, ваше сиятельство! — зазвучал нестройный гул голосов, но особой радости я не услышала.

Арн только усмехнулся и кивнул, а потом посерьезнел.

— Ладно, парни, повеселились — и хватит, — сказал он и тронул коня, направляя того к замку.

— Сделаем, милорд, — перехватывая у Гойко веревку, к которой был привязан неудачливый убийца, кивнул здоровенный стражник и посмотрел на пленного. — Ну, идем, смельчак, — почти ласково сказал он, но в сочетании со зверским лицом это выглядело так устрашающе, что даже меня пробрало.