Служебное расследование (СИ)

И она отвечала, она была с ним открытой, страстной и податливой.

Опомнились одновременно. Они в санатории, в кабинете директора. Двери закрыты, но это ничего не значит. Люба, вырвавшись, вскочила на ноги. Поднялся и Миронов.

— Я не прощаюсь, Любовь Евгеньевна! — немного взволнованно сказал он, сверкнул глазами и вышел, аккуратно закрыв за собой двери.

Был конец сентября, суббота. Люба сделала уборку, сварила суп. Правда, не очень понятно, для кого сварила. Видимо, для себя любимой. Ну ничего, Сашка с Мариной всё равно приедут завтра с дачи.

Влад уехал на соревнования, а Сашка и Марина — на дачу, где они собрали друзей и праздновали день рождения Марины. Мероприятие было одобрено и санкционировано тётей Клавой и проходило под её присмотром. Правда, присматривала она с участка Рифа Рустамовича, не хотела мешать молодёжи веселиться. Люба тоже не хотела мешать, хотя и её приглашали на праздник.

Слоняясь из угла в угол, Люба думала, чем бы ещё заняться, когда раздался звонок в домофон.

Молчание. Видимо, опять к Олесе с пятого этажа.

Тем более, сегодня суббота. Нажав кнопку, Люба вернулась в комнату. Звонок в двери. Всё же кто-то пришёл к ней. У своих есть ключи, значит, кто-то чужой.

Люба посмотрела в глазок, и сердце её с размаху улетело прямо в пятки, а потом резко поднялось к горлу. Этого не может быть! Он же в командировке…

Быстро пригладив волосы, открыла двери. Миронов шагнул в прихожую, сразу заняв треть этой прихожей, улыбнулся и просто сказал:

Она не успела ни остановить себя, ни поймать: метнувшись, повисла на его шее, а он быстро целовал её, прижимал к себе, исступленно гладил спину и плечи Любы.

Он думал, с ума сойдёт, так скучал по ней в этой командировке. Раньше он никогда не упускал возможности увидеть новые места; в этот раз у него была одна лишь мысль: «Скорее бы увидеть мою Любу!».

Не отпуская Любу, Яков скинул обувь и прошёл в комнату. В прихожей было сумрачно, Люба не успела включить свет. А ему необходимо видеть её, смотреть в её лицо.

Правда, смотреть не слишком получалось, потому что Люба успела стянуть с него куртку, а следом и тонкий свитер.

Маленькие тёплые ладони гладили его спину, плечи, шею и затылок, и в голове мутилось.

Мучительно застонав от несправедливости (почему он уже без свитера, а Люба всё ещё одета?!), Яков остановился и резкими движениями расправился со всей одеждой Любы разом.

— Вот так-то лучше! — прошептал в ухо Любе, а она, улыбаясь и крепко обнимая его, кивнула на одну из белых дверей.