Служебный роман с чужой невестой

Я не смогу жить с еще одним «папой» в золотой клетке, ждать Дэми с работы, ублажать его неистовый голод в сексе, заглядывать в рот в надежде, что скажет «люблю», и трястись каждый день от страха, что он не подохнет от пули, защищая какого-нибудь пузана из элиты.

Минута молчания затянулась, я перевела взгляд на Леонова-младшего и коротко кивнула. Он кивнул в ответ, поставил гитару на колено, как я его учила, и приготовился играть.

Пусть это выступление будет для него маленькой радостью. Хоть кому-то должно быть хорошо.

Ведь эту музыку я решила посвятить детям. Отдать все заработанное нуждающимся малышам. Пусть это будет последнее, что я заработаю, а потом растолстею, стану ненужным и некрасивым глобусом на ножках. Пусть. Это будет потом.

И я начала играть.

В ритмику моих аккордов гармонично влились переборы струн. Я Макса так и учила – играть тогда, когда будет готов. Без принуждений, без обязаловки.

Вступление прошло без помарочки, я ласково заулыбалась и начала петь:

– Хочется плакать? Плачь.

Хочешь уйти? Иди.

Я не твой палач,

Ты не мой визави.

Нравится мучить? Что ж.

Ждешь подчинения? Брось.

Очень удобная ложь:

Не наша судьба, не срослось.

Легкий перебор, один квадрат, и Макс ловко перевел аккорды на припев, а я поджала драйвом:

Решить за меня опять

Так просто, в стиле твоем.

Как реки не потекут вспять,

Так нам не остаться вдвоем.

Второй куплет начинался сразу, без проигрышей и переборов. Боем, который вибрировал у меня в груди и заставлял дрожать.

Слова сильно перекликались с эмоциями, потому я едва держала себя в руках, чтобы не вскочить и не сбежать от сальных и похотливых взглядов зрителей. Слезы бесконтрольно сползали по щекам, но я пела дальше:

Не слышишь меня? Пусть.

Стоит ли сердце рвать?

Не сочиняй грусть

И прекращай ждать.

Боль причинять в кайф?

И полоскать в сласть

Душу мою. Драйв

Верить в свою власть.

Последний припев мы с Максом немного разогнали темп, и я заметила, что мальчик поет со мной вместе.

Голоса не было слышно, микрофон ему не ставили, но он все равно пел, покачивался на стуле, играл и всецело отдавался музыке.

Удивительно, но маленький мужчина, который только взял в руки инструмент, чувствовал нужные эмоции и драйв лучше многих выпускников консерватории. Лучше музыкантов, которые играли десятки лет. Потому что смысл музыки не в технических приемах, а в душевном фонтане, что ты даришь другим.