Смех и грех Ивана‑царевича

Из‑за этого столового прибора чуть было не разгорелся бунт — боярство и духовенство возмутились. В летописи сохранился текст, повествующий о том празднике, из него мы узнаем почему: мол, если царь с царицей едят не руками, а какой‑то рогатиной, значит, они порождение дьявола. Кстати, именно рогатиной называли вилку примерно до начала восемнадцатого века, причем до двадцатого века она не употреблялась простым народом, была лишь на столах у аристократии. Голубчик, в следующий раз, когда будете вносить в действие нечто, отсутствующее в оригинальном тексте, посоветуйтесь с автором.

Я ухмыльнулся. Похоже, домашний живописец Винивитинова — близкий родственник того режиссера. Надо как‑нибудь найти время и изучить всю галерею «предков», составить список ляпов. Эта работа здорово меня развеселит и взбодрит. Представляю, как будет хохотать Нора. Нет, пожалуй, лучше сфотографировать картины…

— Я перегнула палку? — вдруг донесся до меня знакомый голос.

— Нет, все нормально, — ответил другой, тоже узнаваемый.

— Уже поняла, — откликнулся первый, девичий.

Я завертел головой. Откуда идет звук? О, оказывается, из раскрытого шкафа за моей спиной!

— И почему ты так ужасно накрасилась? — спросила женщина.

— Ну… решила… так лучше будет, — пробормотала девица.

Я протянул руку, снял со средней полки пару толстых томов, увидел в задней деревянной панели круглое отверстие и прильнул к нему.

Перед глазами предстала спальня Елизаветы Матвеевны. На кровати сидела Ксения, и мне было прекрасно ее видно.

— Не для кого стараться, — отрезала хозяйка поместья. — У Матвея Ильича катаракта, Эмма Геннадиевна даже в очках плохо видит. Родиону все равно, хоть ты костюм клоуна надень. Мы с Анфисой… Ну, ты меня понимаешь?

— Да, — кивнула Ксения, — ясно.

— О прислуге не стоит даже говорить, — продолжала Елизавета Матвеевна. — И зачем тогда так напрягаться?

— Как же, а Игорь Анатольевич, его помощник, охранник, — перечислила Ксения.

— Солнышко, — усмехнулась вдова, — мы сейчас вдвоем, без чужих ушей и глаз, давай побеседуем откровенно. Что нужно Пятакову? Получить нашу старинную фамилию. Ну, пришла мужику в голову причуда, захотел он стать князем, не понимает, что генетику купить нельзя. Да назовись алкогольный олигарх хоть Шереметевым‑Воронцовым‑Оболенским‑Юсуповым, никогда благородная кровь в его жилах не заструится.