Смех и грех Ивана‑царевича

Бабушка продает план замка и сувениры, среди которых особым спросом пользуется маленький плюшевый барбос, а дедушка шепотом рассказывает историю о собаке‑убийце.

— О ком? — еще больше развеселился я.

— В Семене явно пропал писатель. Он придумал сказание о пращуре Михаиле, который жил в тринадцатом веке и отличался большой любовью к женщинам. Понятное дело, что за знатными дамами князь ухаживал, долго добивался их благосклонности, дарил букеты, конфеты…

— Разве в те времена в России уже знали шоколад? — усомнился я.

— Понятия не имею, — отмахнулась Нора. — Может, тогда вялили фрукты, делали яблочную пастилу… Собственно, какая разница? Мы же не кулинарное шоу обсуждаем. О чем я говорила? Ах да! Михаил. Так вот, этот сластолюбец, любезный с благородными дамами, деревенских девушек якобы просто насиловал и убивал.

— Однако, — пробормотал я.

— В стародавние времена люди не отличались добрым сердцем, — поморщилась Нора. — Один раз Михаил лишил жизни красавицу Светлану…

— Стоп! — снова не выдержал я.

 — В России имя Светлана стало популярным в девятнадцатом веке, когда в тысяча восемьсот втором году вышел роман Востокова «Светлана и Мстислав». До того существовал вариант «Фотиния», в переводе «светлая». Спустя несколько лет литератор Жуковский выпустил балладу «Светлана», и имя народ стал использовать. Но в тринадцатом веке была Фотиния.

— Ну и кто об этом, кроме тебя, знает? — заметила Нора. — Народу правда жизни не нужна, да и не в ней соль этой истории. Слушай дальше.

У погибшей девушки была любимая собака, водолаз…

Услышав название породы, я снова хотел возразить, но только хмыкнул, постаравшись не расхохотаться во весь голос.

— Пес кинулся на князя Михаила, укусил его и был убит, — вещала Нора. — Однако дух верной собаки до сих пор жаждет мщения. Призрак Корнелия…

— А это кто такой? — озвучил я очередной вопрос. — Откуда взялся Корнелий?

— Экий ты несообразительный, — укорила меня Элеонора. — Так звали барбоса.

— Я думал, на Руси в старину псов называли иначе.

Ну, например, Онуфрий или Агафон, — пробормотал я.

— Корнелий стал привидением, — продолжила Нора, — и оно до сих пор бродит по замку. Если встретить пса и он при тебе пописает, то жди редкостную удачу. А если он залает на человека, то тот вскоре умрет.

— Бред какой‑то, — фыркнул я. — Ладно, представим на секунду, что призраки существуют. Но вспомним: они же не материальные, не едят, не пьют, следовательно, не могут справлять малую нужду.