Смех и грех Ивана‑царевича

Девяносто процентов женщин, оказавшись в подобной ситуации, потеряют способность соображать, но моя подруга из того десятка, которые не впадают в панику. Пока Кирилл Алексеевич звонил куда‑то, она попыталась успокоить Ксению, узнать у нее, что случилось, но та лишь монотонно повторяла: «Иосиф, Иосиф, Иосиф…»

— Почему девочка твердила имя внука домработницы, если ее жертвой стал Родион? — снова удивился я.

Мария Борисовна развела руками:

— Понятия не имею. Придя в себя, Ксения начала врать, убеждать деда, что не убивала Родиона, нашла его в постели, лицом вниз с ножом в спине.

Выдернула клинок, чтобы помочь брату, поняла, что он мертв, а дальше ничего не помнит. Елизавета, услышав эту охотничью историю, бросилась на дочку с кулаками, орала: «Убийца! Опозорила семью! Тебя посадят, в нас будут пальцем тыкать. У Кирилла Алексеевича на носу выборы, он должен стать депутатом. Что ты, тварь, наделала? Газеты раструбят об этой истории, мы умрем из‑за тебя в нищете…» Звенигородский отвез Ксюшу в какую‑то частную больницу, там сказали, что у нее шок.

— Мать совсем не убивалась по сыну… — вздохнул я.

— Говорила же, она детей не любила, — напомнила собеседница. — Винивитинову волновало материальное положение семьи, которое к тому времени сильно пошатнулось. Семен нигде не работал, Елизавета тоже не утруждалась на службе. Но постоянно давала деньги родителям и сестре‑лентяйке, которых обожала, заботилась о них. Прежде советские правители любили Кирилла Алексеевича, у скульптора и художника было много заказов, деньги лились в семью рекой.

 — Мария Борисовна продолжала рассказывать, я внимательно слушал, хотя кое‑что о последующей жизни семьи уже знал. — После перестройки и революции девяностых все резко изменилось, новой власти творчество Винивитинова пришлось не по вкусу. У хозяина усадьбы остался лишь один источник дохода — преподавание в институте, вот только платили профессору копейки. Кирилл Алексеевич занервничал, впервые в его жизни встал вопрос: на какие средства жить? Надо было урезать расходы и велеть племени тунеядцев маршировать на биржу труда. Но глава семьи очень не хотел, чтобы окружающие поняли — князья‑то голые, и продолжал вести прежний образ жизни — созывал гостей, держал штат прислуги. Ну и лечение Родиона влетало в копеечку, не говоря уж о коммунальных расходах. Как Кирилл выкручивался? Продавал произведения искусства, которые коллекционировал его отец.