Смех и грех Ивана‑царевича

Наверное, Ксения колотила в дверь, потом догадалась звякнуть Родиону на мобильный, вбежала в квартиру и выложила влюбленным всю правду. Брат растерялся, а Катя схватила на беду оказавшийся под рукой тесак и кинулась на сестру со словами:

— Все врешь! Я убью тебя!

Родион бросился разнимать девочек, и Катя случайно воткнула в него лезвие. Скажите, Ксения, это так? Я не ошибся?

— Она Катя! — зло выкрикнула Елизавета Матвеевна. — Ка‑тя! А вы зря пытаетесь обелить убийцу.

— Надо же так ненавидеть собственного ребенка… — горестно произнесла Людмила.

— Нет, Елизавета Матвеевна ненавидит себя, — сказал я. — За то, что вышла замуж по расчету, что терпела унижения в семье мужа, скрывала свою любовь к доктору Звенигородскому, родила не тех детей от нелюбимого человека. Но ведь трудно в этом признаться, потому вся злость госпожи Винивитиновой‑Бельской вылилась на Ксению и Родиона. Елизавета Матвеевна очень несчастный человек. И она до сих пор не понимает: Катя убита, в гостиной сейчас находится Ксюша.

Вдова вцепилась руками в подушку дивана.

— Да, — твердо возразил я. — У внучки Надежды Васильевны чуть повыше поясницы был шрам от фурункула, а у Ксении его нет. Сегодня, когда у нее случайно задралась пижамная курточка…

На секунду я примолк, в голове промелькнула какая‑то мысль, очень важная…

Ксения встала, быстро скинула куртку от пижамы и повернулась к матери спиной:

— Прикройся, — поморщилась Людмила.

— А ты ханжа. Смутилась при виде моей обнаженной груди? Но почему бы и не показать такую красоту? Когда от старости, как у тебя, все обвиснет, уже не похвастаешься.

Он прав, Родю зарезала Катька. Но там все немного по‑другому вышло. Когда я рассказала любовникам правду, Родька, как всегда, ни слова не произнес, сидел и моргал, по своему обыкновению, луп‑луп‑луп. Я брата прекрасно знала и другого от него не ожидала. А Катька, хоть и дружила с ним с детства, а теперь еще и спала, в его характере не разобралась. Она решила, что Родька в курсе, а от нее правду скрыл, сцапала резак, заорала: «Сволочь! Гад! Как ты мог так поступить? Ни слова мне не сказал!» И хрясь тесаком в него. Я, наверное, в обморок упала. А когда очнулась, вижу: Кати нет, Родя на кровати хрипит. Бросилась к нему, нож из раны выдернула, чтобы не так больно брату было. А кровь как хлынет! Родион прошептал: «Позови Иосифа». И снова на меня темнота навалилась. Когда наконец рассеялась, оказалось, что я в больнице. Потом меня в Ясное привезли.