Смех и грех Ивана‑царевича

Может, это странно прозвучит, но у меня с детьми Майи близких отношений нет. Последний раз я видела Екатерину на юбилее мамы. Иосиф не смог прилететь, билет очень дорогой, а я не предложила ему дорогу оплатить. Правда, сначала хотела это сделать, но мама на дыбы встала: не смей, сказала, столько тратить, я себя виноватой почувствую. Так, представляете, парень звякнул и обвинил меня в жадности, открыто заявил: «Я студент, получаю копеечную стипендию. Бабушка не очень много зарабатывает, а она Катьке помогает, посылает ей денег, мне же ничего не перепадает.

Ты, тетя, не нищая, могла бы помочь безденежному племяннику. Катюха‑то деньги на проезд в Москву получила». Я обомлела и ответила: «Ты не инвалид, руки‑ноги на месте, голова на плечах, иди, работай. Мужчина не должен клянчить деньги у женщины». И приняла решение более с нахалом не общаться. Хотя справедливости ради надо заметить: мы и прежде не сильно дружили.

— Когда вам Иосиф позвонил? — уточнил я. — В этом году?

— В конце прошлого, — пояснила Лидия, — праздник для матери я устраивала в конце декабря.

Помню, оставила предоплату в ресторане, вышла и подумала: «Доживет ли мама с таким диагнозом до следующих именин?» — и заплакала. Ой, только сейчас сообразила! А как же племянникам о смерти бабушки сообщить? У меня ведь связи с ними нет.

Получив контакт ближайшей подруги Надежды Васильевны, я сразу звякнул ей, но у Марии Борисовны Вахрушиной включился автоответчик. Следующий звонок я сделал Норе, рассказал о беседе с Лидией и сделал вывод:

— У Майи в голове мякина, мозг отравлен наркотиками.

Она рассказывает про смерть сына, которая, по ее словам, имела место несколько лет назад. Но в конце прошлого года парень беседовал с родной теткой, хотел, чтобы та оплатила ему полет из Владивостока в Москву и обратно. Покойники не летают самолетами.

— Что‑то мне во всей этой истории не нравится, — протянула Элеонора, — темная она какая‑то.

— Мертвый человек не будет требовать денег на проезд, — настаивал я.

— А если старшая дочь экономки врет? — воскликнула Нора.

— Зачем ей это? — удивился я. — И Лидия не производит впечатления патологической лгуньи. Возможно, до Майи не дошло, что Иосиф остался в живых — парня отвезли к врачу, он выздоровел… Ладно, я поехал в усадьбу, небось там заждались дворецкого.

— Семь футов тебе под килем, — пожелала Нора.

Я усмехнулся и покатил по проспекту. Зачем автомобилю семь футов под килем? Лучше сто километров ровного асфальта.