Смех Циклопа

Женщина наклоняется и видит лестницу, под ней клубится красноватый пар, сквозь который пробивается сладострастная музыка и звуки ударных инструментов.

– Это же ад! – удивляется женщина.

– Если хочешь, можешь спуститься и посмотреть, – предлагает святой Петр.

Женщина, поколебавшись, начинает спускаться. Внизу она застает шумный праздник, жару, голые потные люди пляшут под заразительную синкопированную музыку. Всю ночь женщина забавляется. Красавцы, вызывающие у нее сладкий трепет, один за другим предлагают ей танцевать, пить, петь.

Ранним утром женщина поднимается в рай, где все спокойно и чинно, ангелы декламируют стихи и перебирают струны арф. Женщина идет к святому Петру.

– Есть ли у меня выбор, где находиться? – робко осведомляется она.

– Конечно. Но, выбрав рай или ад, ты уже не сможешь передумать.

– Раз так, я выбираю ад. Прости, святой Петр, но этот рай – вылитый хоспис для стариков.

– Прекрасно, – отвечает святой Петр и снова открывает дверцу, ведущую на лестницу.

Внизу на женщину набрасываются бесы: они осыпают ее ударами, кусают, приковывают к скале.

Отовсюду слышны вопли, из земли поднимается зловонный пар.

Появляется дьявол-великан с большими вилами и, глядя на нее, вонзает их в ее тело.

– Что такое? – возмущается женщина. – В прошлый раз здесь все было по-другому. Почему такая перемена?

Дьявол со смехом колет ее вилами и отвечает:

– Не надо путать туризм и иммиграцию!»

Из скетча Дариуса Возняка «После меня хоть потоп».

В этот момент звучит пожарная сирена, на публику и на сцену льется вода.

Под холодным душем у Лукреции Немрод мигом пропадает охота смеяться. Струи воды обдают весь зал. Отовсюду рвутся языки пламени. Публика в панике. Открываются аварийные выходы, и люди, давя друг друга, бросаются туда.

Тадеуш Возняк спешит на ринг и отвязывает Мари-Анж. Лукрецию он оставляет в кресле. Как ни извивается молодая журналистка, прочные кожаные ремни не поддаются. Зрители покидают зал, по которому стремительно распространяется огонь.

Струи воды не справляются с пожаром.

Лукреция уже грызет свои путы, как попавший в силки зверек. От дыма щиплет глаза, она надсадно кашляет.

В дыму к ней приближается неясный силуэт и начинает ее развязывать.

– Не очень-то вы торопились, Исидор… – выдавливает она, не переставая чихать и кашлять.

– Не ворчите, а то я пожалею, что вмешался.

– Апчхи! Я не нуждалась в вашей помощи, все и так шло отлично. Я бы разобралась сама. Апчхи!

Исидор возится с особенно тугой пряжкой у нее на предплечье.