Смех Циклопа

Теперь он сможет сказать правду, прикрывшись обложкой романа.

Исидор Каценберг гладит волосы Лукреции. Ясное дело, он вспоминает, как они любили друг друга. Вспоминает испуганного зверька, помешанного на контроле, который вдруг потерял всякий самоконтроль.

Тогда он долго ее ласкал, чтобы успокоить. Ласкал и говорил себе: «Она исполнена ярости. Что бы я ни сделал, этого всегда будет мало».

Вообще-то, их первые объятия ему не понравились.

Лукреция начинает шевелиться. Кажется, ей что-то приснилось. Не открывая глаз, она говорит во сне:

– …18 из 20.

– 19, – подхватывает Исидор.

Она открывает глаза, видит рядом Исидора и заходится кашлем.

Ей трудно глотать. Он приносит ей воды. Она пьет, приподнимается на локте, горестно вздыхает.

– Не надо было мне мешать, я бы ее прикончила.

– Вас саму едва не прикончили. Вы чуть не погибли из-за нехватки юмора.

– Зачем вы спасли Мари-Анж?

– Вы сами ее спасли, вспомните. Вы ринулись вниз и предотвратили выстрел.

– Я должна была сразиться с ней на равных.

– Очередное ваше мудреное словечко!

– Личный враг, оправдание вашего существования, если вам так больше нравится.

– А кто ваша Немезида?

– Тенардье, жалкое создание.

Лукреция Немрод делает глубокий вдох и все припоминает.

– Вы спасли фотоаппараты и видеокамеры?

– Нет. Я вам говорил, на первом месте у меня всегда живые существа.

– Значит, все пошло прахом!

Исидор Каценберг идет за мокрым полотенцем и кладет его ей на лоб.

– Нет, расследование продвигается.

– Ничего. Но мое убеждение окрепло.

– Можно узнать, каково ваше умозаключение, мистер Холмс?

– Вы согласны, что текст из синей шкатулки смертелен?

– Этого я не говорил. Я сказал лишь, что в это верите не вы одна. В инопланетян, допустим, тоже верите не вы одна. То, что многие верят в одну и ту же галиматью…

– Знаю я эти ваши фразочки на все случаи жизни! «Если ошибающихся много, это не значит, что они правы».

Она садится удобнее, подперев спину подушками.

– Так или иначе, наше расследование продолжается. Дальше предстоит выяснить: 1) Кто убил Дариуса? 2)…

– Тадеуш, – спешит с ответом он. – Он унаследовал империю Возняков.

– Он стоял рядом с гримеркой и не мог быть грустным клоуном, он бы не смог войти, пожарный и телохранитель его заметили бы.

– Грустный клоун – один из его людей, переодетый в «розовый костюм».

Зеленые глаза Лукреции Немрод смотрят в его карие глаза.