Смех Циклопа

Будем смотреть представление из укромного местечка.

– Пять секунд, четыре, три, две, одна, – разоряется громкоговоритель. – Тишина на площадке! Мотор! Поехали!

Начинает звучать симфоническая музыка.

В луче одного прожектора медленно разворачивается огромный портрет Дариуса.

Первым перед публикой предстает Стефан Крауз в роли конферансье. Зал встречает его аплодисментами. Он ждет, пока они стихнут.

– Впервые увидев Дариуса, я сказал ему: «Рассмешите меня, у вас три минуты». Я включил хронометр. Ровно через пятьдесят шесть целых две десятых секунды он заставил меня задохнуться от хохота.

– Дариус бессмертен. Он навечно останется в наших сердцах. Я хорошо его знал и могу вам сказать, что за личиной потешного клоуна скрывался необыкновенный человек: высококультурный, невероятно щедрый, беспримерно отважный. Потому, наверное, его и нарекли не просто Циклопом, а Дариусом Великим.

Стефан Крауз объявляет программу представления и зачитывает список комиков, которые, нарядившись по примеру Дариуса в розовых клоунов, исполнят его скетчи.

Звучит музыка, раздвигается занавес, Феликс Четтэм в сопровождении десятка девушек, розовых клоунесс, заводит первый скетч, подражая голосу мастера:

– Приветствую, друзья мои, я – призрак Дариуса, вселившийся в Феликса, ух, как мне приятно, что по случаю моей смерти вы собрались в еще большем числе, чем на мои спектакли…

Зал реагирует одобрительно.

Клоуны за кулисами облегченно переводят дух. Первый парашютист прыгнул удачно. Зал смеется, начало положено. Остальным будет легче.

– Терпеть не могу пародистов. Они воруют голоса, – говорит юмористка в клоунском наряде. – Они – хамелеоны, у них нет собственной окраски, вот они и заимствуют чужую.

– Мне Феликс Четтэм вообще не кажется смешным.

– Вы только его послушайте, он возомнил себя новым Дариусом!

Юмористы презрительно посмеиваются.

– Я вам говорил, комики – злобный народец, – шепчет Исидор.

– Во всех профессиях об отсутствующих коллегах принято говорить гадости. Сами знаете, как у нас в «Геттёр Модерн» перемывают за обедом косточки всем журналистам!

– У комиков еще хуже, безжалостность – их ремесло.

Лукреции Немрод нечего добавить.

– Больше не вижу розового громилу с песьей башкой.