Смех Циклопа

Как я выпроваживаю сейчас эту своенравную пустышку.

– Вы этого не сделаете.

– Не вам мне указывать, что делать, мой бедный Исидор. Вы – журналист-неудачник, не более того. Предлагаю вам уйти самому, не вынуждайте вызывать охрану.

Он не соизволит шелохнуться.

– Через три дня мы найдем убийцу, оружие и мотив убийства братьев Возняк. Мы с Лукрецией уже сильно продвинулись в расследовании. Скоро мы придем к его победному завершению. Вам не хуже, чем мне, известно, что другие журналы не посылали своих репортеров по следу убийцы.

Никто не реагирует, поэтому Исидор спокойно продолжает:

– Насколько я знаю, журнал не в том положении, чтобы отказаться от такой возможности из пустой гордыни. Не думаю, что руководство благосклонно отнесется к чинимому вами произволу. Вы сводите личные счеты, а это непрофессионально.

Кристиана Тенардье сильно затягивается сигарой, словно ищет поддержки у никотина.

Исидор достает лакричный леденец без сахара, медленно снимает обертку и начинает шумно сосать, нагло глядя на заведующую. Та колеблется, потом тушит сигару в пепельнице.

– Что вы, собственно, нашли?

– Услуга за услугу. 1) Вы не увольняете мадемуазель Немрод. 2) Вы выделяете нам новый бюджет на расследование. Мы уже понесли расходы порядка трех тысяч евро. 3) В случае сбоя вы нас прикроете. Все это фиксируется письменно, с подписью и датой.

Тенардье поджигает новую сигару. Она взвешивает все за и против, переглядывается с остальными, ища поддержки. Флоран Пеллегрини кивает – соглашайтесь, мол.

– Даю три дня. Ни дня больше.

– Отлично! Идемте, Лукреция, работаем дальше.

Он берет партнершу за руку и уводит ее из этого места, которое считает нездоровым.

– Терпеть вас не могу, Исидор! – кричит им вслед Тенардье. – Мне все в вас не нравится: походка, голос, манеры!

Он останавливается и оглядывается.

– Я тоже вас не люблю, Кристиана.

– Что бы ни произошло, вам не будет места в этой редакции.

– Очень надо! Меня всегда воротило от тюрем и от тюремщиков. После ухода из этого журнала у меня наладился сон. Меня больше не мучит совесть.

Остальные реагируют глухим ропотом.

Кристиана Тенардье давит в пепельнице только что раскуренную сигару.

Мимо внимания ее журналистов не прошло, что ей в кои-то веки дали отпор.

Разбитая в лобовом бою, она пытается напасть с фланга:

– Один вопрос, Исидор.