Смех Циклопа

– Похоже на тайное общество типа франкмасонов? – спрашивает Лукреция, доставая свой блокнот.

– В некоторых аспектах. Но наша учеба имеет больше сходства со школой боевых искусств.

– Вызывать смех – боевое искусство? – удивляется Лукреция.

– Так оно и есть. Вызвать смех – значит отправить другим энергию. Эта энергия может идти во благо или во вред – зависит от способа ее применения и от дозировки.

– Любой умеет смешить, даже не изучая вашего «боевого искусства»! – восклицает Лукреция.

– О том и речь. Многие умеют смешить неосознанно, не зная, что происходит.

– Хотите сделать из нас Брюсов Ли шутки?

Он не реагирует на сарказм.

– Здесь вы научитесь делать сознательно и методично то, что раньше у вас получалось чисто интуитивно. Мы научим вас взвешивать каждое слово, каждую запятую, каждый восклицательный знак, так ваше искусство смешить достигнет совершенства. Ваши шутки станут метко разящим оружием.

– Да. Шутка – это закаленный клинок. Подчиняясь тому, кто ею владеет, она задевает, ранит, рубит – или спасает…

– Еще она убивает, – договаривает за него Лукреция.

Продюсер наливает им чай из термоса.

– Запомните главное правило двух первых дней посвящения: не сметь смеяться.

– Категорический запрет, нарушение наказуемо.

– Какое предусмотрено наказание?

– Раньше применялись телесные, но новая Великая магистерша взялась за модернизацию, и теперь санкции смягчены.

– Наказание? Как глупо! Мы не дети! – заявляет Лукреция.

– Учить вас будут как детей. Вы поймете, почему с юмором не шутят.

– Все логично. Пустота позволяет оценить полноту. Монахи дают обет молчания, чтобы вкусить радость беседы. Чтобы насладиться едой, надо сначала попоститься, удовольствию телесного слияния способствует предварительное воздержание. Наслаждаться музыкой нас учит тишина. Понимать краски учит темнота.

Стефан Крауз доволен, что его поняли.

– Какое же наказание пришло на смену телесному? – любопытствует Лукреция.

– Засмеетесь – узнаете. Дам вам совет: что бы сегодня ни происходило, не забывайте главное: не смейте смеяться.

– Не смеяться? Это невозможно. В какой-то момент человек обязательно теряет самоконтроль.

Стефан Крауз меняет тон: теперь его голос звучит очень сухо.

– Чтобы вам было у нас комфортно, вам, мадемуазель, следует забыть о постоянных насмешках, характерных для современной жизни. Расстаньтесь с манерой бездумно зубоскалить.