Смех Циклопа
- Автор: Бернард Вербер
- Жанр: Легкое чтение, Любовные романы, Фантастика, Современная проза
Онлайн-библиотека книг
Они имели право насмехаться над королевскими вассалами, поэтому те их подкупали, чтобы не становиться мишенями их представлений. Некоторые шуты, например Трибуле и Бриандас, сильно разбогатели.
– Мечта, а не работа, – говорит Исидор.
– Если бы! Их и боялись, и ненавидели. Они символически брали на себя часть зла, приписываемого суверену. Шутов считали воплощениями дьявола.
– Максимум привилегий и максимум ненависти, – подытоживает Лукреция.
– В глазах народа они были вроде громоотводов, разряжавших заряды негодования, которые король метал в своих вассалов.
– Через фразы, снимавшие драматизм. Их умом восхищались, но их самих презирали. Их даже не причисляли к христианам и лишали права на христианское погребение.
– Как долго это происходило во Франции?
– Ретроспективно можно сказать, что последним шутом был Мольер. Вернее, он превратил функцию шута в функцию «королевского комедианта». При нем эта работа стала подобием чиновничьей.
Терпеливо дожидаясь момента, когда можно будет действовать, журналисты скрепя сердце изображают довольство, делают хорошую мину при плохой игре, хотя вещи, которые им рассказывают, порой и впрямь поразительны, проливают свет на неведомые прежде закоулки истории.
К полуночи Стефан Крауз добирается до Бомарше.
Лукреция Немрод с удивлением обнаруживает, что не заметила, как прошел день, что ей не хочется курить и что она придерживается своего обещания не смеяться.
Стефан Крауз ведет их в пустую столовую, где они с опозданием едят холодный ужин. Потом он провожает их в комнату.
– Завтра начало в семь утра. Пользуйтесь выпавшим вам шансом пройти инициацию за девять дней, остальные могут об этом только мечтать.
– Вечером, у себя, смеяться можно?
– Я бы не советовал. Кто-нибудь, проходя мимо вашей двери, услышит ваш смех и вас выдаст. Дождитесь утра послезавтра – тогда и смейтесь сколько влезет. Спокойной ночи. Завтра у нас история юмора после Бомарше. – Глядя на них, Стефан Крауз продолжает: – Совсем забыл! С восьми утра послезавтра вы будете обязаны смеяться.
Он подходит к молодой журналистке.