Смех Циклопа

Одно письмо с BQT (переведенное на немецкий благодаря нашей технологии трех разных кусков, а потом вслепую собранное) отправили даже Гитлеру. Но его почту открывали секретари, поэтому там было много трупов, но фюрер не пострадал.

– Невероятно! – бормочет Исидор.

– Андре Мальро, министр культуры при де Голле, знал о нашем существовании и о наших мучениках, поэтому преподнес нам достойное «возмещение» – величественный алтарь.

– Маяк-призрак за Карнаком? – спрашивает Лукреция.

– Он самый. Этот маяк особенный.

Его не должно быть на картах, чтобы не вводить в заблуждение моряков. Снаружи он кажется заброшенным. Французские секретные службы использовали его как передовой наблюдательный пункт. Идея маяка-призрака посетила еще Наполеона, готовившегося к нападению англичан с моря. Простой заброшенный маяк, заметный издалека, а внутри – военный объект. Во Вторую мировую войну Петен сообщил о маяке немцам. Они там много копали, устроили еще более просторные залы, все подготовили, чтобы разместить там тайную ставку в случае нападения союзников на юге Бретани.

– Теперь понятно, откуда там лестницы, лифты, вода, электричество, комфортные условия для нескольких сотен людей.

– Этот остаток немецкой оккупации не вызывал большого интереса. Немногие, кто был в курсе, считали его частью Атлантического вала, превратившейся в зловонную свалку. Наш тогдашний Великий магистр предложил министру обороны тайно передать объект нам, что и было сделано. 1 апреля 1947 года GLH переехала на маяк и навела там порядок.

– Там вы наконец зажили спокойно.

Она встает и указывает на портрет мужчины в фиолетовом облачении – лысого, с сигаретой в зубах.

– Тогда нашим Великим магистром был он, Пьер Дак. Во время войны он руководил подпольным радиовещанием «Французы говорят с французами» под эгидой Лондонского радио. Как деятеля Сопротивления его схватили и бросили в застенок. Он бежал и стал из Лондона высмеивать правительство Виши.

– Знаменитый лозунг «Радио Парижа лжет, радио Парижа немецкое» под музыку «Ла Кукарача»! – демонстрирует познания Исидор.

– Браво, это мало кто знает! После войны Пьер Дак и его друзья Франсис Бланш, Рене Госсини и Жан Янн изобрели жесткий юмор. Так возрождалась GLH. Мы проникали в сатирические журналы, в издания комиксов, в политические газеты, потом на радио, на телевидение, в кинематограф. Без нас не было бы фильмов с Бурвилем, Фернанделем, де Фюнесом.

Она не может сдержаться и гладит закрытый чемоданчик с BQT.