Смех Циклопа

Чистое совпадение, что потом он лишился также и глаза.

– Шутка может обусловить целую жизнь, – бормочет Лукреция. – Потому, наверное, он и злобствовал так с женщинами, так подавлял мужчин. Компенсация, однако.

– Он очень нуждался в похвале. Редко видела людей с такой ненавистью к самому себе. Когда мы жили вместе, он начинал день с желания покончить с собой. Он говорил: «Я худший из людей, я заслуживаю всех мыслимых кар, просто никто не смеет преградить мне путь. Где взять такого смельчака?» А однажды – в тот день его как раз выбрали «любимейшим французом французов» – у него случилось озарение.

Исидор и Лукреция удивленно молчат.

– Казалось, он пытается дойти до крайности. Испытать максимальную боль, сделать максимум того, на что способен. С этим противоречием – с тем, что его любило столько людей, а он себя на дух не переносил, – могла, как он вдруг решил, справиться только я.

– Такова сила женщин: они преобразуют мужчин, – комментирует Исидор. – И наверное, спасают от них самих.

– Я причиняла ему сильную боль, но, как ни странно, именно тогда он полностью мне доверился. Он прогнал остальных любовниц. Не боюсь сказать, что в то время я была его единственной женщиной. Одна я знала его темную сторону. Он так мне поверил, что стал делиться со мной мыслями о политике. Он задумал создать собственную партию. И вот однажды, когда я его лупила, у него опять случилось озарение. «Мне нужна BQT!» – сказал он. И объяснил, что это. Наконец-то появился проект ему под стать.

– Избалованный ребенок, вот и все, – цедит Лукреция, разочаровавшаяся в человеке, которого раньше боготворила.

– Не надо его осуждать. У него случались приступы благородства и великодушия. Когда ему нравился артист, он мог обеспечить ему блестящее будущее. Он помогал благотворительным организациям, ничего не ожидая взамен, даже не говорил об этом прессе.

– А еще он воровал чужие скетчи и забирал себе «бесхозные» шутки, чтобы выдавать их за свои! – напоминает Лукреция.

– Не надо его окарикатуривать. Его деятельность не сводилась только к этому. Он придумывал собственные скетчи, собственные анекдоты, у него был несравненный талант импровизации, этого никто не может отрицать.

– Она права, – говорит Исидор. – Будь это так просто, кто-нибудь сделал бы то же самое задолго до него. Нет, его вклад чрезвычайно велик, не будем отрицать очевидное.