Смех Циклопа

Другие становятся жертвами инцеста, подвергаются побоям, недоедают, попадают под влияние фанатиков, их насильно выдают замуж… Они с самого начала сломлены, порой по вине родителей. Им уже не возродиться.

– Получается, мы какие-то исчадия…

– Нет, просто молодой вид, воспроизводящий насилие прежних поколений. Так может продолжаться без конца. Насилие – единственная знакомая система, других мы не знаем. Посмотрите, какие видеоигры продаются лучше всего: те, где убивают, причиняют другим страдания. Сражение, война будят в нас что-то архаическое.

Лукреция останавливается перед одним надгробием. На фотографии довольный мужчина в шляпе, с сигаретой.

– Однажды в школе старшие ребята разбили мне лицо. Я пошел к учителю. «Ну и что? – сказал он. – Ты не понял, жизнь – джунгли. Никто тебе не поможет. Самые сильные и агрессивные топчут самых слабых и чувствительных. Все претензии к Дарвину.

Лукреция поддевает кончиком туфли и отправляет в полет камешек.

– Нас воспитывали в конкурентной среде с мыслью, что для выживания надо опрокидывать других.

– Думаю, да. Стресс не оставляет нас с момента выхода из материнского чрева. Что бы ни говорили, родители чаще всего не умеют любить детей, их этому не учат.

– Как изобрести с нуля незнакомое тебе чувство?

Они подходят к могиле Дариуса.

– Все то же самое. Нелюбимый ребенок, не любивший других. Но он хотя бы нащупал собственную систему выживания: вызывать смех.

– Систему выживания? – переспрашивает Лукреция.

– Это как изменчивость видов, приспособление к хищникам и к трудным условиям жизни. Его мутацией было развитие таланта и его использование на все сто. Одна из проблем эволюции нашего вида – психологическая защита, поэтому его быстро признали героем.

– Но в душе у него ничего не поменялось, просто он нашел способ быстрой адаптации, – подхватывает Лукреция.

– В нем всегда сидел плачущий ребенок. Он страшно нуждался в ободрении. Смех – способ восполнить нехватку любви.

Журналисты снова читают надпись на надгробье: «Я бы предпочел, чтобы в этом гробу лежали вы, а не я».

Лукреция Немрод поправляет один из многочисленных букетов на могиле комика. Здесь же принесенные его поклонниками фигурки, записки, футболки, рисунки.

– Ему был присущ несомненный размах, – признает Исидор.