Смех Циклопа

– Специалист по юмору, чья обязанность – убрать после подготовки все лишнее, подтянуть гайки, отладить эффект, подсказать, где усилить интонационный нажим, где поиграть глазами. Вызвать смех – сложная задача. А сложный механизм всегда хрупок и ломок.

Артист и ассистент так увлечены, что не замечают ничьего присутствия. Вдруг Феликс Четтэм таращит глаза.

– Готово, голос сел! Снова-здорово, Боб! Теперь мне крышка. Живо вызывай врача!

Из громкоговорителя несется нетерпеливый хрип:

– Публику не унять. Опоздание двадцать пять минут.

Зал уже топает ногами, скандируя:

От отчаяния артист потеет еще сильнее.

– Невозможно. Катастрофа. У меня пропал голос. Я отказываюсь выходить. Возвращайте деньги.

– Мёду ему! – приказывает панчер.

Пожарный Тампести бежит за коричневой банкой. Феликс съедает ложку, другую, третью, пытается заговорить, но только хрипит, как простуженный соловей.

Он уплетает всю банку, опасливо прочищает горло и разражается кашлем.

– Возвращайте деньги! – требует багровый от натуги юморист.

– Выкатываем артиллерию. Я зову врача! – решает Боб.

Лукреция Немрод не верит своим глазам и ушам. Она присутствует при переломном моменте.

– Рассчитайтесь со зрителями! Я все отменяю! Не могу говорить, голос сел, – твердит обезумевший Феликс.

– Сейчас придет врач, – успокаивает его Боб.

Пожарный Фрэнк Тампести шепчет Лукреции на ухо:

– Не переживайте, каждый раз одно и то же. Это у него от испуга, судорога голосовых связок.

– Они и впрямь отменят спектакль и вернут деньги за билеты?

– Какое там! Психология! Комики – самые большие трусы.

– Куда задевался этот эскулап? – негодует Боб.

Наконец появляется старичок с толстым портфелем.

– Как вчера, доктор. Как вчера.

– Сами знаете, это запрещено. Опасно делать это каждый день. Так возникает привыкание. С кортизоном шутки плохи.

– У нас нет выбора, доктор, приступайте.

Врач достает шприц, медленно наполняет его из ампулы, делает Феликсу укол в области голосовых связок, зажимает красную точку ваткой.

– А-Э-И-О-У. Карл у Клары украл кораллы. Ба-бе-би-бо-бу. На дворе трава, на траве дрова, – разминается излеченный комик.

Зал упорно скандирует его имя. Громкоговоритель волнуется не меньше:

– Можно тушить свет? Начинаем, ребята?

Молодая журналистка остается за кулисами и продолжает наблюдать.