Смех Циклопа

Сцену озаряют софиты, под аплодисменты публики разъезжается пурпурный бархатный занавес. Феликс Четтэм, новый комик № 1 после смерти Дариуса Возняка, начинает свой первый скетч.

– Ну что, публика, собралась, наконец? Я замучился ждать!

Он подражает голосу президента республики. Зал благодарно смеется.

– Внимание, братцы, есть две новости, хорошая и плохая. Хорошая: спектакль начался. Плохая: вам придется меня терпеть битых полтора часа. Но полтора часа – это лучше, чем пятилетка.

Панчер Боб облегченно переводит дух, две первые волны смеха прокатились, худшее позади, дальше симфония будет исполняться согласно партитуре.

Он следит за текстом с хронометром в руке.

Пожарный Фрэнк Тампести подходит к Лукреции.

– Лично я недолюбливаю пародистов. Обычно эти люди сами по себе – пустое место, вот и заимствуют чужие голоса.

Похоже, пожарному не терпится поделиться воспоминаниями.

Она пытается слушать скетч, но пожарный разошелся:

– Пародировать – подобие болезни. У них дробление личности, им бы лечиться в психбольнице, а они зарабатывают на жизнь, выставляя напоказ свою патологию.

Лукреции нравится эта его мысль, она говорит себе, что, возможно, он недалек от истины.

Хохот прокатывается по залу волнами, как океанский прибой, захлестывающий скалу. Волны вздымаются все выше.

Последняя волна сокрушительна. Вся «Олимпия» вскакивает на ноги и стоя разражается оглушительной овацией.

– Еще! Еще! ФЕ-ЛИКС! ФЕ-ЛИКС!

Комик косится на Боба, тот показывает жестом, что они укладываются в хронометраж.

Успех перерастает в триумф.

Пора закругляться. Феликс говорит, что посвящает этот спектакль Дариусу, и уточняет, что примет участие в гала-представлении здесь же, в «Олимпии».

Пурпурный занавес задвигается. Артист пятится, продирается сквозь скопление поклонников, требующих автограф, и ныряет к себе в гримерную.

Служба охраны теснит поклонников к выходу, где их пытаются усмирить обещаниями, что Феликс скоро к ним выйдет.

После завершения эвакуации Лукреция Немрод требует, чтобы Боб, караулящий дверь гримерной, позволил ей взять у Феликса интервью для «Геттёр Модерн».

– Феликс устал. Его нельзя тревожить, обратитесь завтра к его пресс-секретарю.

Она хватает руку Боба, заламывает ее за спину и врывается в гримерку.

– Что вы себе позволяете? – испуганно кричит Феликс, застигнутый за удалением грима.

– Я журналистка.