К жизни она возвратилась, не имея в тот момент ни малейшего представления о том, сколько времени провела в пустоте, почти ощущая себя каким-то скользким существом, мучительно пробивающим себе путь сквозь ил на топком дне мутной реки. Возвращение к жизни было настолько мучительным, что казалось агонией. Еще какое-то время Эми не жила в подлинном смысле этого слова, оставаясь лишь бессвязным, далеким гулом нервных импульсов. Потом что-то произошло: она открыла глаза, хотя еще не вполне достигла нужного уровня осознания, чтобы это понять.
Вскоре, однако, это осознание пришло. Эми застонала и, опираясь на локоть, попыталась приподняться. Но рука заскользила, и Эми вновь растянулась на полу, но уже достаточно придя в сознание, чтобы понять: скользким пол сделала большая лужа крови, а предмет, лежащий на расстоянии вытянутой от нее руки, был головой дяди Артура. И что его горло…
Глава 4Эми подумала, если оцепенелое и затуманенное сознание можно считать мыслью, что потрясение от увиденного парализовало ее, хотя на самом деле все было наоборот.
Вообще говоря, шок придал ей сил вопреки нанесенной травме, чтобы откатиться в сторону, приподняться, встать на колени и ползком, огибая лужу крови, направиться в угол, где у стены стояла мраморная раковина. Не поднимаясь с колен, она потянулась вверх, стащила с вешалки полотенце и, уперевшись плечом в ножку умывальника, вытерла им руку, скользнувшую в лужу крови. Это действие было обусловлено чем-то более первобытным, чем усилие воли, – то был инстинкт; проще говоря, на ее руке не должно было остаться и капельки крови.
Когда, покончив с этой задачей, Эми бросила полотенце на пол, ее желудок решил, что настало время для бунта. Она прижалась лбом к холодному краю раковины, зажмурилась и задержала дыхание. Спустя целую вечность отчаянным усилием ей удалось одержать над желудком победу и проглотить скопившуюся во рту слюну. Спустя какое-то время, тоже показавшееся ей вечностью, она схватилась обеими руками за скользкий мраморный край, подтянулась изо всех сил и оказалась на ногах.
Остается только гадать, как поступила бы Эми, будь она способна соображать в нормальном режиме. Учитывая ее интеллект и характер, предположим великодушно, что она тотчас же направилась бы к телефону, чтобы вызвать полицию… Пожалуй, да. Так бы она и сделала, но сознание Эми еще не вполне избавилось от ощущения речной мути.
