Смерть эксперта-свидетеля

Она познакомилась с ним, когда оглашали завещание ее бабушки, поверенный сообщил, что коттедж отходит старику вместе с десятью тысячами фунтов, так что он может не волноваться.

– А сама мисс Фоули ничего не получает?

– Вот именно. А новый секретарь-регистратор – молоденькая девушка, к которой Эдвин, очевидно, чувствовал расположение, получает тысячу фунтов.

– Не очень-то справедливое завещание.

– А вы когда-нибудь встречали людей, ожидающих наследства, которые считали бы завещание справедливым? Завещание его бабушки было еще хуже.

Анджела тогда потеряла деньги, которые могли бы в корне изменить ее жизнь. А сейчас они ей не нужны. Мы и так прекрасно обходимся.

– По-видимому, это не было для нее большим потрясением. Он говорил ей о своих намерениях?

– Если вы таким образом пытаетесь деликатно выяснить, имелся ли у нее мотив убийства, можете спросить у нее самой. Вот она идет.

Анджела Фоули шла через гостиную, стягивая с головы платок. При виде гостей лицо ее потемнело, и, сразу насторожившись, она раздраженно произнесла:

– Мисс Моусон любит по утрам работать.

Вы не предупредили, что приедете к нам.

Ее подруга рассмеялась:

– Они нисколько меня не побеспокоили. Я приобрела очень полезный опыт – познакомилась с методами полицейского расследования изнутри. Они весьма эффективны и вовсе не так грубы. Ты сегодня рано.

– Из отдела социальной помощи позвонили, что не смогут приехать раньше, чем во второй половине дня. Дядя не желает их видеть, но меня он желает видеть еще меньше.

Миссис Суоффилд везет его на ленч в дом пастора. Так что я решила, что вполне могу вернуться домой.

Стелла Моусон закурила сигарету.

– Ты вернулась очень кстати. Мистер Дэлглиш спрашивал меня, весьма деликатно, имелся ли у тебя мотив для убийства кузена; другими словами, говорил ли тебе Эдвин, что собирается изменить завещание?

Анджела Фоули взглянула на Дэлглиша и спокойно ответила:

– Нет. Он никогда не обсуждал со мной свои дела, а я никогда не обсуждала с ним мои.

Не думаю, чтобы мне приходилось беседовать с ним о чем-либо, кроме лабораторных дел в последние два года.

– Но это странно, не правда ли, что он захотел изменить давнее завещание, не поговорив об этом с вами?

Она пожала плечами. Потом пояснила:

– Какое это могло иметь ко мне отношение? Он же мне не родной брат, а двоюродный. Он перевелся к Хоггату пять лет назад, чтобы жить вместе с отцом, а вовсе не потому, что здесь живу я. На самом деле он мало меня знал.