Смерть эксперта-свидетеля

Еще будет для этого время, сейчас пока рано. Интересно, но неудивительно, что она солгала. Гораздо интереснее показался ему рассказ Стеллы Моусон о том, как Лорример заучивал свои показания перед процессом. Кто бы ни рассказал ей об этом, Дэлглиш был совершенно уверен, что это не Анджела Фоули. Когда они отъезжали, Мэссингем сказал:

– Пятьдесят тысяч фунтов могли изменить всю ее жизнь, дать независимость, вытащить ее отсюда. Что это за жизнь для молодой женщины: всегда только вдвоем, никуда из этого от всего мира отрезанного Болота? А она, кажется мне, ничего другого, кроме работы, и не видит.

В порядке исключения машину вел Дэлглиш. Мэссингем взглянул на хмурые глаза в зеркале заднего вида, на длинные пальцы, легко лежащие на рулевом колесе. Дэлглиш откликнулся:

– Я сейчас вспоминаю, что мне говорил старик Джордж Гринэлл, сержант-детектив, у которого я впервые начал работать. Он двадцать пять лет протрубил в Департаменте уголовного розыска. Ничто в людях не могло его шокировать, ничто не удивляло.

Он любил повторять: «Тебе станут говорить, что самая разрушительная сила на свете – ненависть. Не верь, мальчик. Эта сила – любовь. И если ты хочешь стать настоящим детективом, научись распознавать ее, когда встретишь».

В четверг утром Бренда опоздала на работу больше чем на час. После волнений вчерашнего дня она проспала, а мать сознательно не стала ее будить. Она решила было отправиться в Лабораторию без завтрака, но миссис Придмор решительно поставила перед ней тарелку с яичницей и беконом, заявив твердо, что дочь не выйдет из дому, пока не съест все.

Бренда, которая ни минуты не сомневалась: родители были бы просто счастливы, если бы она больше никогда не ступала за порог Лаборатории Хоггата, понимала, что лучше не спорить.

Она примчалась, запыхавшаяся и виноватая, и обнаружила, что инспектор Блейклок в одиночку пытается управиться с двухдневным наплывом вешдоков, непрекращающимся потоком посетителей и беспрерывно звонившим телефоном. Ее беспокоило, как он ее теперь встретит, слышал ли уже о тысяче фунтов и, если слышал, изменит ли к ней отношение.

Но он казался по-прежнему невозмутимым и надежным, как всегда. Он сказал:

– Как только переоденешься, тебе надо будет пойти к директору. Он в кабинете мисс Фоули. Его кабинет заняли полицейские. Чай готовить не надо. Мисс Фоули явится только о второй половине дня. Ей нужно встретиться с кем-то из представителей местных властей насчет ее дядюшки.