Одним словом, кухня более чем скромная, зато комната просто замечательная. Просторная, с эркером, камином и огромными окнами. Видно, в те времена, когда театр строился, еще до революции, сие жилище подразумевалось двухкомнатным, и комната с камином должна была выполнять функцию гостиной, совмещенной с кабинетом, а в нынешней кухне предполагалась спаленка, в которой вполне помещались одна достаточно широкая кровать, тумбочка и комодик. Ни тумбочки, ни комодика, ни тем более кровати в этой комнатке давно уже не было, но Артем Лесогоров каждый раз, когда находился в кухне, невольно начинал прикидывать, как бы этот набор мебели здесь разместить, и в конце концов начал уже воочию видеть и атласное покрывало, и уютную лампу под абажуром на прикроватной тумбочке, и часы с цепочкой и галстучную булавку, небрежно брошенные на крышку комода красного дерева.
Воображение у Артема было живым и порождало весьма яркие картины. Собственно, именно оно, воображение, заставило его оставить на время журналистику и, подобно булгаковскому Сергею Леонтьевичу, взяться за создание пьесы.
Кроме воображения, у Лесогорова был ряд представлений о том, каким должен быть настоящий журналист. Настоящий журналист должен уметь собирать материал в любых условиях, даже при полном отсутствии записывающей техники. Настоящий журналист должен уметь чуять «острое» и «жареное» там, где никто не видит ничего, кроме пресного и протертого. Настоящий журналист должен собирать свой материал так, чтобы никто вокруг не догадался, какой именно материал и хотя бы приблизительно на какую тему он собирает.
Настоящий журналист не должен ни с кем делиться добытыми потом и кровью сведениями до тех пор, пока не опубликует свой сенсационный материал. Ну и наконец, настоящий журналист должен много курить и пить много очень крепкого кофе.
Придя с утренней репетиции в эту квартиру, любезно предоставленную ему театром, чтобы не приходилось каждый день мотаться из дальнего Подмосковья, Артем скинул ботинки, в одних носках прошел на кухню, сварил в джезве крепчайший кофе и с чашкой в руках улегся на диван в комнате.
Сейчас он немного переведет дух, полежит полчасика, а потом примется разбирать и приводить в порядок свои записи, сделанные во время репетиции, и вносить новые правки в текст пьесы."
"А эти полчаса на диване с чашкой кофе он проведет в раздумьях и попытках спланировать ближайшие действия. Ему просто необходимо успокоиться, потому что внезапно одолевшая Артема нервозность мешает сосредоточиться.
